— Это не сокровище Ульмсдейла, Керован сам нашел его. Но хрустальный шар несет в себе Могущество, а у Роджера достаточно знаний, чтобы использовать его. Оставить талисман в руках подлеца, значит…

Я поняла, что он имеет в виду, еще до того, как лорд Янтарь облек свои мысли в слова. Оставить такое оружие в руках Темных просто нельзя. Но Роджер… Он ведь уехал с двумя воинами, да и уже доказал, что может использовать Могущество Грифона…

— Лорд, что нам делать, как вернуть талисман? — вырвалось у меня. Я доверилась этому человеку (человеку ли?) целиком, без оглядки.

— Пока, — голос его был совсем тихим, — пока в наших силах очень не многое. Возможно, Рудо и Ангарл сумеют проследить их путь. Но мы не можем пуститься в погоню.., пока…

Снова я поняла его мысли. Он, должно быть, надеялся, что зрение вернется к нему. Или хотел использовать свою Силу для излечения. В нашем путешествии он будет командовать, а не подчиняться. Я понимала, что это не только моя битва, но и его. Хотя Грифон попал в руки Роджера по моей глупости.

У меня ужасно болела голова, и Налда принесла мне настой трав. Я подозревала, что это заставит меня уснуть, и хотела отказаться, но лорд Янтарь присоединился к уговорам Налды, и я не смогла противиться.

Затем Налда сказала, что приготовила специальную мазь для глаз. Лорд Янтарь позволил ей сделать перевязку, хотя я видела, что в целительные свойства этой мази он не верит. Налда увела лорда Янтаря с собой.

Я уже засыпала, когда ко мне пришла Унгильда.

Она встала над моей постелью и смотрела на меня так, будто за эти несколько часов у меня изменилось лицо.

— Значит, твой жених мертв, Джойсана, — сказала она. Я уловила удовлетворение в ее голосе.

— Да, мертв.

Я ничего не чувствовала. В течение восьми лет Керован был для меня только именем. Как можно горевать по звуку? Зато я ощущала жгучую ненависть к обманщику. А мой жених… Да, он умер. Но он никогда и не жил для меня.

— Ты не плачешь! — Унгильда смотрела на меня с той же злобой, что и раньше.

— Как я могу плакать по тому, кого никогда не знала? — спросила я.

Она пожала плечами:

— Каждый должен горевать.

Мы больше не были связаны родственными узами — с тех пор, как кровавая война обрушилась на нашу землю. Если бы я жила в Иткрипте, я бы, конечно, выполнила все формальные церемонии траура, как требовалось традициями. Мне было жаль, что из-за предательства погиб хороший человек. Но больше я ничего не могла сделать для него.

Унгильда достала из кармана какой-то мешочек.

Я уловила аромат трав и поняла, что это букет, который кладут под подушку тем, у кого болит голова.

— Это мешочек моей матери. Сегодня он ей не нужен, — грубо сказала Унгильда, будучи уверена, что я откажусь.

Я изумилась, но не слишком. Теперь мы в одинаковом положении. Унгильда больше не считала меня счастливицей. Я поблагодарила ее и позволила положить мешочек под подушку.

Запах трав сделал свое дело. Вскоре я уже не могла держать глаза открытыми. Помню еще, как Унгильда пошла к двери, а затем.., я, должно быть, провалилась в сон.

— Налда? — спросил я и повернул голову, хотя ничего не мог видеть.

— Да, лорд, — ответила она. Я немногословно поблагодарил ее за заботы. Она не старалась относиться ко мне, как к беспомощному калеке. Напротив, вселяла в меня уверенность в успех лечения.

— Госпожа Джойсана?

— Спит, мой лорд. Тяжелых повреждений нет.

Удар был сильным, но кости целы, так что ничего страшного.

— Люди уже приехали?

— Когда они появятся, то сразу придут к тебе.

Поешь немного. Человек должен быть сыт, чтобы сохранить свои силы. Открой рот…

Она кормила меня с ложечки, как ребенка. Не мог же я отказать ей?

Однако во мне зрел гнев: я нахожусь в таком беспомощном состоянии, что не могу ничего сделать сам и мне нужна нянька!

Налда отвела меня к постели, я лег, но сон не шел.

Я будто ждал, что меня призовут к оружию, хотя отдавал себе отчет, что, вероятно, мне уже никогда не суждено принять бой.

Я думал о Джойсане, о ее стремлений вернуть хрустальный шар. Она права, талисман нужно забрать у Роджера во что бы то ни стало. Он не погиб во время бури. Может, спаслись и остальные? Хлаймер, леди Тефана, Лисана…

Я поднял руку, пощупал повязку — еще влажная. Я был уверен, что все это бесполезно.

Роджер… Если он пришел за Грифоном, значит, он узнал о нем от Ривала или от Яго. Узнал, что я послал его Джойсане. Зачем ему нужен талисман?

Мне так мало известно о Древних, а сейчас это очень важно.

Моя рука лежала на лбу, тыльной стороной кисти к повязке. Сколько времени прошло так, я не знаю, но вдруг я почувствовал: что-то изменилось.

Браслет! Джойсана сказала, что он отразил луч хрустального шара. А значит… Я вскочил, сорвал повязку. Может, инстинкт, а может, затерянная память руководила мною, когда я поднес браслет сначала к левому глазу, затем к правому, прижимая его к смеженным векам.