Они встали за стеклянным фотосалоном «Кодак», и Аксенов отчетливо представил себе гражданку Хмелеву, которая «чуть не села!», когда делала второй снимок. Следователь кинул взгляд на дорогу: так же, как и на фотографии Хмелевой, сейчас у здания автовокзала стояло несколько такси.

Снимки Хмелевой могли оказаться ценными для следствия. По двум из них можно было с точностью до сантиметра определить рост нескольких преступников, опять же обмундирование, оружие. Последний снимок мог вывести на новых свидетелей, водителей такси, ставивших свои машины на площадке возле вокзала и пожелавших остаться в стороне. Узнав себя и свои машины на фотографии, обязаны будут разговориться.

Светлана, видимо, уже наметила для себя линию поведения со следователем и начала первая:

– Я ведь не обязана отвечать на ваши вопросы, так? И гражданский долг меня как-то не интересует.

Аксенов нисколько не удивился ее словам.

– Все верно. Я не задам вам больше ни одного вопроса, если вы правдиво ответите мне только на один: почему?

– Что почему? – переспросила Светлана.

Следователь охотно пояснил:

– Я указываю на ваше нежелание отвечать на вопросы. Я не говорю «помочь следствию», потому что вы только что откровенно и честно сказали о гражданском долге. Итак, почему? Что, трудный вопрос? – Аксенов снова окинул девушку долгим взглядом, остановившись на ее выразительных глазах. – Давайте я вам помогу, а вы только подтвердите, прав я или нет.

Светлана, скрестив на груди руки и повернув голову, разглядывала витрину фотосалона. Голос следователя прокуратуры звучал четко, но смысл слов не всегда доходил до нее. Девушку отвлекали собственные мысли.

– Причин что-то скрывать у вас, по-видимому, нет, – говорил между тем Аксенов. – Однако в вас живут предрассудки. Во-первых, те ребята произвели на вас впечатление. Во-вторых, они не сделали ни одного выстрела, не произнесли грубого слова, вели себя, можно сказать, по-джентльменски. Скажите, Света, они оставили о себе впечатление как герои нашего времени? Мне интересно ваше личное мнение. Бритоголовые бандиты перестали быть таковыми, хотя некий статус героев у них еще есть. По крайней мере, они стараются изо всех сил поддержать эту марку. О них уже перестали говорить, эти ребята смотрятся обычным делом, как, например, урны для мусора на тротуарах. Они есть, но мы плюем в них. А тут совсем другое дело. Новая волна, свежее веяние, так сказать. Остановимся на этом. Итак, ваше мнение, Света, о том, что я тут вам порассказал.

– Не знаю... – Девушка задумалась. – В чем-то вы правы. Могу сказать одно: если бы кто-то из них наорал матом, ударил, застрелил, я бы помогла вам.

– Ловлю вас на слове: на ваших глазах были избиты три охранника.

– Это была часть ихработы. Они не сделали ничего лишнего: не пинали, не добивали со злобными криками. Я много раз видела, как дерутся парни, из-за меня тоже дрались.

– Ничего похожего, да?

– Да просто нельзя сравнивать. Во-первых, ситуация совсем другая. Во-вторых, те, кого я знаю, не способны на такое. Я видела спины, руки этих людей – ни дрожи, ни суеты, ни одного неверного или нервного движения.

– Работали, – подсказал Аксенов.

– Именно работали.

– У вас не сложилось впечатления, что это был спецотряд вроде ОМОНа?

– Нет.

– Как же так? – улыбнулся следователь. – А многие служащие универмага утверждают, что их действия были сходны с работой налоговой полиции.

– Это говорили те, кто не видел их лиц.

Аксенов нахмурился.

– Погодите...

Девушка быстро перебила его:

– Нет, я тоже не видела, но представила себе: ничего надменного в их лицах, как у боевиков ОМОНа, быть не должно.

– Да, нафантазировали мы тут с вами... – следователь покачал головой.

– Вы спросили, я ответила. Извините, мне нужно идти.

Светлана кивнула Аксенову и отошла на несколько шагов. Следователь окликнул ее:

– Секунду. Почему вы умолчали о том, что один из боевиков во время «работы» оглянулся на вас?

Девушка медленно повернулась к нему.

– Откуда вы знаете?

– Какие были у него глаза – голубые, карие? – Аксенов неторопливо приближался к ней. – Как у того парня, который вам не представился? Именно поэтому в их лицах не должно было быть надменности?

– Вы... – Девушка побледнела. – Это нечестно! Это... провокация! – Светлана развернулась и почти бегом добралась до дверей универмага.

Когда следователь возвратился в прокуратуру, его ждал помощник.

– Короче, Дмитрий Иванович, эти штуки, что были в руках боевиков, называются «клин-2», созданы творческим коллективом конструкторов на «Ижмаше».

– Можно не так сухо? – попросил Аксенов. – Кстати, где ты почерпнул эти сведения?

– В областном стрелково-спортивном клубе. Недалеко от «Радуги», знаете?

– Знаю, знаю, пионером ходил туда стрелять. Это что у тебя? – следователь кивнул на исписанный мелким почерком лист бумаги.

Помощник взял его в руки.

– Зачитываю: «Тактико-технические характеристики пистолета-пулемета «клин-2». Калибр 7,62 миллиметра. Длина со сложенным прикладом 303 миллиметра. Начальная скорость пули без глушителя 310 метров в секунду; с глушителем – 290. Темп стрельбы 900 выстрелов в минуту». Маленький, зараза, но злой.