Он опустил глаза. Потом, чувствуя, что сказал слишком много, начал беспечно болтать:

– А я тоже в музыкальной школе учился. Дня три. Я совсем маленький был. Учителя говорят: «Рано. Через год приходите». Мать ни в какую. Наверное, хотела из меня Стравинского сделать. Ну вот... Учительница нажимает на клавиши и заставляет меня повторять: до, ре, ми, фа, соль... Повтори, говорит, Леша. Я повторяю, а сам на пианино смотрю – так хочется поиграть! «До, ре, ми, па, соль...», – жалобно тяну я. Учительница меня прерывает. «Не па, а фа. Повтори». Я щеки раздул и выдал: фффа! Она меня похвалила. Давай, говорит, сначала. Я начал: «До, ре, ми, па...» – «Фа, Леша! Фа!» И вот так целый час она заставляла меня ноту фа выдувать, как будто я на тромбоне пришел учиться играть. Но с тех пор букву «ф» выговариваю безукоризненно. Все-таки музыка – великая вещь.

Анна неожиданно спросила:

– А подорешник красивая птица?

Алексей растерялся только на мгновенье. И выдал:

– Отлично летает! Но по земле передвигается несуразно. – Он видел, как задрожали губы Анны, еще чуть-чуть – и она рассмеется. Алексей тут же перешел к более конкретному описанию: – Она оливкового цвета, сероватая. А брюшко белое. Я никогда птиц не ловил, это не по мне, я не рыбак и не охотник. А вот пацаны ловили, знали, что она к неволе привыкает легко.

– Кто легко привыкает к неволе?

Алексей быстро встал, повернувшись на голос. На пороге стоял Игорь Орешин.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Виделись уже. – Орешин подошел и поцеловал жену. – Уроки даешь?

– Перенимаем друг у друга опыт. Алексей здорово подражает подорешнику.

– Кому? – Командир бригады перевел взгляд на прапорщика.

– Птица такая есть, – ответил Ремез. – Вообще-то правильно она называется пестрогрудка.

– Это она быстро привыкает к неволе?

– Так точно.

– А ну-ка... – Орешин опустился на стул и подмигнул жене, – напомни.

– Неудобно, товарищ полковник.

– Давай, давай, Ремез. Не тяни.

Алексей на всякий случай предупредил:

– В природе она поет мелодично, но на слух человека не совсем приятно. – Смущаясь, он провел языком по зубам, повернул голову так, что Орешины видели его в профиль.

Он выдал несколько колен и решительно поднялся. Ему необходимо было покинуть квартиру Орешиных. А перед этим объяснить комбригу, почему он оказался тут. Впрочем, командир не такой человек, которому нужно долго объяснять очевидные вещи. Все написано на лице Алексея.

У него не было предлога посетить их квартиру, и задержался он ненадолго, показал свой певческий талант. Идиот... Все равно сказать что-то нужно. Пусть это прозвучит глупо, фальшиво, теперь это не имеет значения.

– Извините, товарищ полковник. Вообще-то я к вам пришел. Хотел в части обратиться, но мне сказали, что вы уже ушли.

Полковник поднял бровь, не глядя на Алексея, спросил:

– Поужинаешь с нами?

– Нет, спасибо. – Он замолчал, ожидая последнего вопроса Орешина.

– Чем могу помочь, Алексей?

– Домой хочу съездить. В отпуск отпустите?

Орешин некоторое время стоял в задумчивости.

– Ладно, пиши рапорт. – Проводив гостя, Игорь покачал головой. – Есть что-то неприятное в свисте... как он его назвал?

– Подорешник, – подсказала жена. – Почему неприятное?

– Пожалуй, я неточно выразился. Скорее всего что-то хищное.

– Игорь, я не понимаю тебя. Ведь ты сейчас говоришь об Алексее, так?

– У тебя богатое воображение, Аня. Я говорил всего-навсего о свисте. Алексей не сказал, чем питается эта птица?

Орешин сложил на груди руки, пристально глядя на жену.

– Игорь, – мягко сказала Анна, – мы давно не ссорились. Я имею в виду беспричинно. Ты что, ревнуешь меня? – На ее лице проступил румянец.

Орешин покачал головой, неопределенно пожав плечами.

На следующий день он попытался загладить вину. Раскопав в библиотеке книгу о пернатых, принес ее домой. Посадил рядом Анну и показал на черно-белый рисунок с изображением птицы.

Анна прочла: «Пестрогрудка, подорешник, пересмешник, ястребиная славка» – и вопросительно глянула на мужа.

– Ястребиная, понимаешь? Хотя успел прочесть, что на ястреба она похожа только оперением. А так – неприметная маленькая птичка. Может, поэтому мне показалось в ее пении что-то хищное?

Анна промолчала, пожимая плечами.

Подбежал Вовка, забрался отцу на колени и показал на рисунок:

– Это кто?

Игорь скосил глаза на жену.

– Наш однофамилец.

Вовка округлил глаза и с детской наивностью спросил:

– Родственник, значит?

Анна не выдержала и рассмеялась.