— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Как пьяная. — Джин зевнула, села на стул и положила подбородок на руки. — Что вы мне дали?

— Слабое успокаивающее.

— Слабое!

День не кончился, но на востоке небо начинало темнеть. После душной спальни было приятно ощутить легкий предвечерний ветерок; он сдул волосы Джин со лба, и она благодарно повернула к нему лицо. Сквозь цветы и зелень она различила голубое мерцание бассейна внизу.

— Коррупция, — мечтательно проговорила она.

— Что?

— Я хочу сказать, деньги портят. Не возражаю, чтобы кто-нибудь попробовал меня испортить. Я бы научилась любить подобный образ жизни.

— Так наслаждайся, пока ты здесь. Есть хочешь?

Сделав над собой усилие, Джин сбросила приятное оцепенение, навеянное свежим воздухом и чарующим видом.

— Вы и так сделали для меня слишком много. Не то что я не ценю этого, просто я не могу позволить вам баловать меня и дальше. Я возвращаюсь домой.

— У меня и в мыслях нет подавать тебе в постель фазана на подносе под стеклянной крышкой, — сухо ответила Жаклин. — Я предлагаю тебе ветчину и булочки, больше у меня ничего нет. У тебя пустой желудок, и если ты сейчас уедешь, то просто умрешь где-нибудь на улице. Это же глупо, ты не находишь?

Жаклин брюзжала, как старая, страдающая артритом дама, и Джин с изумлением смотрела на нее.

— Вы не должны были столько делать для меня, — упрямо повторила она.

— А куда деваться? В таком состоянии тебе нельзя было оставаться одной.

— Энн хотела, чтобы я пошла к ним с Энди.

— Да, и вся ваша милая компания отправилась бы следом, вы сидели бы там, вопили друг на друга, спорили и обсуждали то, что случилось. Вот уж действительно Семь Грешников! Все вы и каждый из вас просто сборище безответственных юнцов.

— Ведь на самом-то деле вам не хотелось брать меня к себе?

— Не хотелось.

— Тогда почему?..

Жаклин вздохнула. Она слегка повернулась на стуле и вытянула ноги. «Очень красивые ноги», — отметила про себя Джин.

— Прости, Джин, мне не следовало этого говорить. Не принимай мои гадкие высказывания на свой счет; вы — остолопы, но все равно нравитесь мне, хотя, признаться, и сильно раздражаете. Ну что ж, такая уж у меня слабость... Давай съедим по сандвичу, и можешь идти. А я с большим удовольствием сниму с себя ответственность за вас за всех.

Эти слова Жаклин проговорила легким тоном, и Джин поняла, что ее настроение улучшилось. Они вынесли свой импровизированный ужин на балкон; вид был почти неправдоподобно прекрасен, небо медленно темнело, пока не приобрело тот глубокий мерцающий синий цвет, который увидишь разве что в средневековых церквах на мозаичных, украшенных звездами сводах; сквозь тяжелую завесу цветов до них доносился легкий благоуханный ветерок. Джин вдруг поняла, что умирает с голоду. Без всякого стеснения она расправилась со всем, что лежало на тарелке, и не отказалась от второй порции.

— Каждый раз, как я сюда попадаю, я веду себя как настоящая обжора, — извиняющимся тоном проговорила она. — Вы ужасно милая! И я правда это ценю.

Жаклин скорчила гримасу.

— Ради Бога, только не это слово! Сомнительная похвала... Ничего себе — милая!

— Да нет, правда, — упорствовала Джин. — Очень благородно с вашей стороны, что вы нас терпите. Наверно, мы кажемся вам слишком инфантильными. А что вы действительно о нас думаете?

Жаклин задумалась.

— Семь Грешников, — слабо улыбнулась она. — Пожалуй, больше всего меня поразила в вас эта смесь эрудиции и наивности. Знаешь, все вы очень способные — все вместе и каждый по отдельности. Но вы... как бы это сказать? Слишком молоды. Я говорю это, — добавила она, и ее улыбка стала гораздо шире, — потому, что если бы я просто похвалила вашу ученость, тайный совет тех, кому за тридцать, прознав про мои похвалы, принял бы меры, и в одну прекрасную темную ночь я исчезла бы самым таинственным образом. Останков не нашли бы; только перепуганный поселянин бормотал бы что-то о пылающих факелах в отдаленной роще, где одетые в белое фигуры собрались на судилище над предательницей.

Джин рассмеялась:

— Неплохо! Вам бы триллеры писать.

— А я их прочла несметное количество, — призналась Жаклин. — Свою карьеру я начинала в провинциальной библиотеке, где, по сути, делать было нечего. А детективные романы — это редкий тип литературы, их можно открывать и закрывать на любом месте хоть по сто раз в день. — Она отхлебнула вина, этим напитком в Риме сопровождается любая трапеза. — А в последние несколько часов и ваша жизнь превратилась в настоящий триллер.