— Что? — переспросила Роза, но Броньола уже начал говорить.

— Единственной наследницей Ворда является его дочь. Особа лет тридцати пяти. В общем, старая дева.

— Вы женоненавистник! — воскликнула Роза, метнув пронзительный взгляд в сторону начальника. — Если бы речь шла о мужчине, вы бы сказали, что это холостяк в расцвете лет.

— Естественно! — улыбнулся Гарольд.

Болан тоже улыбнулся. Он был счастлив оттого, что между коллегами царили такие непринужденные отношения.

— А что тебе известно о дочери Ворда? — спросил он своего друга.

— Не очень-то много. Знаю только, что она миссионерствует где-то в Африке. Потому-то я и сказал, что из этой зловещей истории можно извлечь пользу. Конечно, дочери не достанется все состояние отца, но, естественно, та значительная часть, которая отойдет к ней, пойдет на благотворительные цели в странах третьего мира. Так что есть чем утешиться.

— А что стало с Вильямом Брюсом? — продолжал спрашивать Болан.

— В данный момент он оправляется от переживаний. Никакого расследования в отношении его никто, естественно, вести не будет. Этот уважаемый человек находится вне всяких подозрений, и я не удивлюсь, если осенью он возглавит кафедру биохимии одного из самых крупных университетов страны.

— А его дочь? — живо поинтересовалась Роза. — Как чувствует себя Холли?

— Физически немножко истощена. Но я уверен, она быстро оправится. Но вот что касается психологической травмы... будущее покажет...

— Она поправится, Гарольд, — сказал Болан. — Могу тебя заверить, Роза, эта девчушка относится к породе тех, кто неплохо приспособлен к жизни.

Броньола кашлянул, с неудовольствием посмотрел на свою сигару и сказал:

— Самое ужасное, что Ворд едва не довел свое безумное предприятие до успешного конца. Ему самую малость не хватило времени! Если бы ты не был свободен в данный момент от выполнения другого задания или опоздал всего на сутки... Я предпочитаю даже не думать о возможных последствиях.

Болан тоже предпочитал об этом не думать. Он на минуту отвлекся, пытаясь себе представить безымянных террористов, с которыми ему придется сражаться завтра, послезавтра и дальше... Некоторые из них уже завершали подготовку, тщательно намечали свои жертвы, готовились нанести удар...

Болан взял себя в руки и отогнал прочь безрадостные мысли. Он знал, что не должен предвосхищать завтрашний день. На каждый день хватает забот, без работы он не останется.

Палач давно выбрал эту игру, и играть в нее приходилось теми картами, которые сдавала ему сама судьба.

Сегодня он ликвидировал угрозу, которая нависла над ни в чем неповинными людьми по вине безумца. И наконец-то он мог воспользоваться своей победой... по крайней мере, до завтрашнего дня.