В водах Тортолы водятся акулы, а в воздухе носятся обеа — духи, вера в которых пришла сюда из Африки и до сих пор держится здесь.

Как-то, в первые дни лова, я вывел в море на буксире дохлую лошадь. Но того, что всегда случалось в Ноголулу, здесь не произошло. «Возможно, тут не обойдешься без помощи обеа», — размышлял я, когда, обрезав канат с привязанной к нему лошадью, с пустыми руками возвращался домой.

В этот самый момент появилась стая дельфинов. Я загарпунил одного из них, разрезал его на наживку и выцедил кровь в ведро. Со мной в лодке был Джон Невилл, один из лучших местных охотников на акул. От него за версту разило акульим жиром. Даже мыло, которым он мылся, было сделано из акульего жира, щелочи и золы.

Мы с Джоном закинули небольшой ярус с несколькими крючками. На каждый крючок была насажена наживка из дельфиньего мяса, и в море вылита дельфинья кровь.

Не успел третий крюк скрыться в воде, как пустая бочка, отмечавшая конец яруса, начала погружаться. Акула! Пока мы вытаскивали ее, еще две акулы оказались на крючке.

Три акулы были пределом того, что могло поместиться на нашей лодчонке, поэтому мы направились в порт. На следующее утро мы вернулись к ярусу. На пяти крючках висело пять больших акул. Остальные крючки были содраны с хребтины сети.

Никогда раньше я не видел, чтобы акулы с такой жадностью кидались на приманку. «В чем дело? — недоумевал я. — Что их так привлекает — дельфинья кровь или запах Джона Невилла?»

Другой примечательной фигурой среди наших ловцов акул был старый Джон Смит. Белый как лунь, с седой взлохмаченной бородой, без единого зуба во рту, он плавал на самой маленькой лодке нашей «акульей» флотилии и вылавливал самых больших акул.

Джон на сто километров в окружности знал каждую скалу и каждую мель как свои пять пальцев и никогда не возвращался с лова с пустыми руками. И вот однажды он подвел свою шестиметровую лодку к нашему причалу и, держась как всегда прямо, большими шагами направился ко мне.

— Босс, — сказал он, — у меня там большая рыба, но мне одному не поднять ее в лодку. Вы не поможете мне?

Странно было слышать просьбу о помощи из его уст. Я тут же вскочил на борт самой большой нашей лодки — двенадцатиметрового баркаса «Венера», и мы отправились к сети, закинутой недалеко от берега. В ней металась огромная акула. Но насколько она огромна, я осознал только тогда, когда мы стали вытягивать сеть.

Один в своей шестиметровой лодчонке, Джон Смит сражался с шестиметровой акулой в полтонны весом.

С подветренной стороны Тортолы находился узкий пролив (мы звали его «Кишка»), отделяющий Тортолу от Биф-Айленда. Стоя как-то на крутом берегу над «Кишкой», я с удивлением увидел, что с наветренной стороны острова плывет большая стая акул и устремляется в «Кишку». За ней еще одна стая, за той — еще одна. Пролив прямо кишел акулами, которых обычно можно было найти только в открытом море.

Я начал было строить планы грандиозного лова, который мы устроим в «Кишке», но один из местных ловцов акул охладил мои восторги, сказав, что сейчас уместнее думать о том, как уберечься от урагана. Потому что, объяснял он мне, искать убежища в проливе акул заставили обеа(духи) урагана. Эти же духи прогнали от берега мелкую рыбу, поставленные ночью сети оказались утром почти пусты — еще один признак надвигающегося урагана.

Называйте это как хотите — инстинкт, интуиция, обеа, — но жители Тортолы знали заранее, что к ним приближается ураган, знали даже, что он будет очень сильный. (Позднее мне говорили, что туземцы с близлежащих Виргинских островов предупредили о нем губернатора задолго до того, как прибыли официальные сводки погоды. Губернатор передал тревожную весть по всем островам, и население успело подготовиться к удару урагана.)

Никакие посулы не могли заставить моих людей выйти в море. Они вытаскивали на берег лодки, забивали гвоздями ставни домов, закатывали в дома бочки с драгоценной дождевой водой.

После того как мы закрепили на якорях наши два самых больших баркаса «Венера» и «С. Смит», я пошел к своему дому, стоящему на холме, и очень скоро убедился, насколько своевременны были наши приготовления. Не успел я пройти и половины пути, как сильный порыв ветра прижал меня к земле. Вторую половину я прополз на четвереньках. Я изнутри забил гвоздями ставни и двери и стал пережидать ураган. Время от времени сквозь вой ветра прорывалось блеяние коз, прячущихся под домом. (Дом был построен на сваях в метр высотой, чтобы несколько умалить удары ветра.) Ураган бушевал целые сутки, но мой дом остался цел. А хижина с соломенной крышей, стоявшая рядом, еще в начале урагана была сорвана с земли и унесена прочь.

Как только ураган окончился, я чуть не бегом кинулся на берег, чтобы посмотреть, какой нам нанесен урон. Оказалось, что все в порядке. Оба баркаса спокойно стояли на якорях.

Но прежде чем рыба вернулась к берегам и снова стала попадать в сети, прошла не одна неделя. А до тех пор и акулы, несмотря на голод, не покидали убежища, в котором они укрылись от урагана.

Когда лов акул на Тортоле вошел в норму, я поставил во главе промысла Джона Невилла и поехал налаживать новый промысловый пункт на острове Анегада, в семидесяти километрах от Тортолы. Когда и это дело было благополучно закончено, меня снова охватило желание взяться за что-нибудь новенькое.