— Посмотрел, — сказал Шаланда, едва взглянув на фотографии.

— Ты сличай, сличай, — усмехнулся Пафнутьев.

— Сличил. И что? — Шаланда все еще опасался оказаться в дураках. — Что дальше?

— Докладываю. Это подсолнечная шелуха...

— Не может быть!

— Придется поверить на слово.

— Хорошо. Верю.

— Молодец! Умница! — Пафнутьев был терпелив и снисходителен.

Шаланда понял, что у того за пазухой есть что-то такое, что позволяет ему вести себя вот так куражливо. — Идем дальше, Жора, идем дальше. Вот заключение экспертизы... — Пафнутьев протянул листок желтоватой бумаги с частыми машинописными строками и фиолетовой печатью внизу. Можешь не читать...

— Да нет, уж прочту, — проворчал Шаланда, но тут же поднял голову, потому что читать такое количество текста действительно было тягостно.

— Суть бумаги в том, что ученые люди, которые рассматривали эту шелуху в микроскоп и делали с ней всякие манипуляции, так вот эти люди утверждают, что эта шелуха и вот эта шелуха, — Пафнутьев ткнул пальцем в один снимок, потом во второй, — побывали во рту одного человека.

— А кто же этот человек? — спросил Шаланда, почувствовав, что именно здесь таится подготовленный Пафнутьевым удар по его самолюбию.

— Скажу, — кивнул Пафнутьев. — Обязательно скажу. Для этого я тебя и пригласил сюда. Так вот, один снимок сделан на лестничной площадке, где собирались бандиты перед тем, как ворваться в ту злосчастную квартиру. Понимаешь, они там выжидали удобный момент, конечно, переживали, и некоторые из них от волнения лузгали семечки. Так бывает со многими.

— Правильно, и со мной бывает, — кивнул Шаланда.

— Нет, на семечках твоей слюнки, Жора, не обнаружено. На них обнаружена слюнка другого человека. Второй снимок сделан в квартире, на кухне. В то самое время, когда там работала оперативная группа.

— Не понял! — напрягся Шаланда и уставился в упор на Пафнутьева. — Чуть попроще выразись, Паша, чуть попроще. А то ты все как-то заковыристо.

— Вобликов, — сказал Пафнутьев. — Капитан Вобликов.

— Что Вобликов?! — заорал Шаланда, пытаясь в доли секунды все понять, сопоставить и осознать. — Ты хочешь сказать...

— Оборотень.

— Не может быть, — спокойно, твердо и даже с облегчением произнес Шаланда. — Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

— Хорошо, что ты знаешь классику, но, Жора, тебе придется смириться. Вот семечки, которыми он угостил эксперта Худолея. — Пафнутьев показал на горку полосатых семечек, лежащих на его столе.

Шаланда молчал, переводя отяжелевший взгляд с одного снимка на другой, потом на семечки, лежащие на пафнутьевском столе, на заключение экспертизы, но вчитаться в строки, понять, что там написано, он даже не пытался, не было у него на это сил. Наконец Шаланда поднял глаза на Пафнутьева, и тот сжалился, потому что в больших темных глазах начальника милиции он не увидел в этот момент ничего, кроме большой человеческой боли.

— Ты хочешь сказать, что после всего, что произошло ночью, он утром пришел в ту самую квартиру, к тем самым трупам... Да? Ты это хочешь сказать?

— Да, — кивнул Пафнутьев.

— А разве это возможно? — беспомощно спросил Шаланда.

— Я тоже думал, что так нельзя... Оказывается, можно. Припомни, он немного дергался в квартире... Но в общем-то держал себя в руках. Кстати, знаешь, где он сейчас? Чем занимается?

— Не знаю. Когда я собирался к тебе, в управлении Вобликова не было. Но утром я его видел, — Шаланда задумался, вспоминая прошедшее утро — как он видел капитана, в каком виде, что сказал ему и что услышал в ответ... — А ты знаешь, где он?

— Третий дачный проезд... Дом номер семнадцать. На улице, у калитки стоят его «жигули». Двадцать восемь пятьдесят шесть.

— Да, это его номер, — обреченно кивнул Шаланда. — И что он там делает?

— Гостит... — Пафнутьев пожал плечами.

— Это не его дача... Наши участки рядом, в другом месте. У кого он гостит?

— Не знаю. Жду звонка. Андрей его сторожит.

— Так, — крякнул Шаланда. — Вот, значит, как все объясняется... У него были некоторые странности, каким-то уж очень он был любознательным...

— Цепким? — подсказал Пафнутьев.

— Не добивай, Паша. Не надо. Были странности, но я объяснял их себе тем, что баба у него на стороне завелась, может быть, даже дите где-то родилось... Такие вот пустяки в голову приходили, но оборотень... Нет, об этом я не думал... У меня к тебе, Паша, одна просьба...

— Считай, что я ее выполнил, — быстро проговорил Пафнутьев, освобождая Шаланду от неловких, тяжелых слов.

Но тот отказался от подарка.

— Нет, Паша, я скажу... Вдруг ты имеешь в виду одно, а я, оказывается, думал совсем о другом... Я не больно шустер в словах, но все необходимые стараюсь произнести.