Я опустил ключ в карман, сунул руку под пиджак, достал кольт и зажал его в правой руке. За дверью сдавленный голос произнес чуть не плача:

— А что если этот ублюдок совсем не явится сегодня домой? Это сводит меня с ума…

Низкий голос не на шутку разозлился:

— Заткни свою поганую плевательницу или я тебе ее отрежу вместе с башкой!

Судя по голосам, они сидели на длинном диване справа у входа, всего в нескольких футах от двери. Это было ближе, чем мне бы хотелось, но приходилось с этим мириться.

Телефон зазвонил снова, еще один длинный звонок. Я толкнул дверь, раскрыв ее настолько, чтобы проскользнуть в комнату, и едва я успел прикрыть дверь за собой, как телефон умолк. Я замер, затаив дыхание, чувствуя, как кровь молотком стучит у меня в висках.

Все, кажется, сошло благополучно: ни неожиданного возгласа, ни движения. Сначала я ничего не мог разглядеть в темноте, но, тем не менее, был уверен в том, что моя диверсия удалась. Я был уверен, что сумел проникнуть в комнату невидимо и неслышно под покровом темноты и телефонных звонков, заглушавших производимый мною шум.

Но когда я повернулся к выключателю на стене, я уловил краем глаза какое-то движение и услышал легкий шелестящий шорох, как будто кто-то на цыпочках ступал по ковру. Спальня находилась слева от меня, и тусклый свет звезд проникал сквозь ее окна, едва заметно очерчивал контуры ее открытых дверей. Движение, которое я заметил, было кем-то или чем-то, на мгновение заслонившим от меня этот неясный свет.

Мои пальцы лежали на выключателе, и я повернул его. Яркий свет резанул по глазам, заставив меня зажмуриться. Но я все же успел заметить в комнате незнакомого парня, приподнявшегося с дивана справа от меня, и слева, всего в 4–5 футах — здоровенного крепкого верзилу. Он успел подкрасться ко мне на расстояние вытянутой руки, и как только зажегся свет — прыгнул.

Длинное лезвие ножа зловеще блеснуло у него в руке. Руку он держал внизу, у бедра, и, прыгнув, выбросил ее вперед, целясь мне в живот.

Я резко откинул корпус влево, делая упор на согнутую в колене левую ногу, выпрямив правую и слегка развернувшись, чтобы уйти от ножа. Я знаю технику, я давным-давно выучил, что должен делать человек при ударе ножом в живот. И сейчас я сделал это не думая, забыв даже о револьвере в моей руке.

Впрочем, у меня, пожалуй, не было времени нажать на спусковой крючок. Но если бы и было, я все равно не мог думать ни о чем, кроме одного: остановить нож. Я видел только нож, не человека, видел толстое запястье и сильную руку позади лезвия, я реагировал на это совершенно автоматически.

Когда блестящая сталь промелькнула в том месте, где только что находилась середина моего тела, я еще больше развернулся к нему и ребром левой ладони слегка ударил его по предплечью. Рука его остановила движение, и я пальцами правой ладони схватил его кулак. Мой кольт упал на пол и отлетел в дальний угол, но мне было не до него. Левая рука скользнула по правой, большие пальцы уперлись в тыльную часть его запястья… Резкий рывок… Я слышал, как хрустнули рвущиеся сухожилия и связки. Нож выскользнул из его ослабевших пальцев, и он завопил от боли еще до того, как нож достиг пола. До сих пор в комнате не было слышно ни звука, только шарканье ног я тяжелое дыхание. Вы можете не поверить, но все, что я здесь описал, произошло меньше чем за три секунды. Вопль верзилы со сломанным запястьем, казалось, взорвал тишину и вызвал к действию второго бандита — низенького плюгавого типа с гнусной крысиной физиономией, который, зло выругавшись сквозь зубы, бросился на меня.

Все еще держа верзилу за руку, я дернул за нее еще и еще сильнее, полностью выведя его из равновесия и толкнул на коротышку. Верзила с грохотом растянулся на полу, я выпустил его руку, шагнул вперед и с ходу влепил хороший хук слева в лицо второму бандиту. Он отшатнулся, но я поймал его за пиджак, развернул и добавил справа. Мой кулак врезался в его подбородок, словно свинцовый молот. Раздался хруст дробящихся зубов. Он взмахнул руками и рухнул навзничь на ковер, оставшись лежать на нем в неудобной позе молча и неподвижно.

Высокий верзила поднялся на колено, пытаясь встать. Он неосмотрительно оперся о сломанную руку и с мучительным криком боли свалился обратно. Прежде чем он достиг пола, я сделал шаг вперед и носком ботинка ударил его в челюсть. Когда он приземлился, ему уже больше не хотелось вставать. Я решил было съездить ему еще пару раз по уху, но потом передумал.

В течение нескольких секунд я стоял посреди комнаты с мышцами, сжатыми в комок, натянутыми до предела. Затем я медленно выдохнул воздух и опустил руки, чувствуя, как напряжение постепенно покидает меня. Посмотрев на двух бандитов, валяющихся на полу, я понемногу снова начал обретать способность мыслить.

Я чувствовал некоторую вялость и расслабленность, руки дрожали, ноги сделались ватными и с трудом поддерживали тело в вертикальном положении. Это была естественная реакция на только что перенесенное возбуждение и опасность. Я знал, что добром это не кончится: чрезмерная нагрузка на сердце, надпочечники и прочие защитные приспособления организма. Когда-нибудь я-таки заработаю себе инфаркт…

Я подобрал с пола кольт и сунул его обратно в плечевую кобуру. Затем поднял нож и осмотрел его. Это был смертоносный клинок, хорошо знакомый мне со времени службы на флоте. Такими ножами с рукояткой, сужающейся к основанию, и длинным обоюдоострым лезвием вооружались десантные группы «командос». Страшное, грозное и в то же время почти элегантное оружие смерти. Это был не охотничий нож, он предназначался для того, чтобы убивать…