Безупречно выполнив разворот, она поспешила назад под спасительное прикрытие коралловых бастионов, где кипела, упиваясь коротким праздником, жизнь, ставшая вдруг такой понятной и близкой.

— Как улов? — спросила Светлана у Бурмина, освобождаясь под сенью панданусов от резиновых доспехов.

— За пять минут набрал полную сетку! Такое изобилие всего. Даже противно. А вы рисковая женщина. Я внимательно следил за вашими эволюциями. Высший пилотаж!

— Спасибо за комплимент, но я вела себя вполне смирно. Опять начнёте терзать бедных морских зверушек? Вываривать, экстрагировать, перегонять в колбах.

— Что поделать? Приходится. Создалась парадоксальная ситуация. Даже люди, тесно связанные с океаном, не подозревают, насколько мощными резервами обладают его обитатели. Токсины моллюсков и рыб в тысячи, в сотни тысяч раз превосходят яд самых опасных змей. Впрочем, кому я рассказываю? Я видел, как вы работали с конусом. Виртуозно, ничего не скажешь. Меня, честно говоря, трепет охватывает, когда берёшься за эту тварь. Но ведь надо!

— Вы знаете про последние американские работы?

— Естественно. И ничуть не удивляюсь. Язык моря — это, по сути, язык токсинов. Самое время разворошить этот муравейник.

— Но-но! — Светлана предостерегающе подняла руку. — Только не за счёт кораллов. Ломать живые кораллы — это в полном смысле слова перепиливать сук, на котором сидишь. Здесь ведь тоже люди живут.

— Кораллы можно выращивать на искусственных островах. — Бурмин ловко схватил шуршавшую в сухих листьях ящерицу. — Ишь ощерилась! Как маленький крокодил! — Он отпустил пленницу, которая тут же пропала в переплетении корней. — Странная фауна, однако. Только крысы да ящерицы. Даже птиц нет.

— Далеко, — невольно вздохнула Светлана, щурясь на бьющее сквозь пальмовые верхушки сияние. — На многие тысячи миль никакой земли. Куда нас с вами занесло, Валерий Иванович?

— Но зато интересно. Я, например, первый раз на необитаемом острове. А вы?

— Я тоже. Но нам не быть робинзонами. Без воды долго не протянешь.

— При желании можно найти и воду. Где-то ж должна она собираться? Муссонные ливни и всё такое… На худой конец я готов пить кокосовое молоко. Вон их сколько, пальм! Где пальмы, там и вода. Я бы не прочь пожить хоть несколько дней в эдакой первобытности. Построим шалаш из той же пальмы…

— Они сами выросли, как думаете?

— Наверняка! Пригнало течением один орех, другой, а там пошло. Подробно описанный процесс.

— А мне всё-таки кажется, что их посадили островитяне. Слишком правильными рядами растут. Наверняка эта прелестная роща кому-то принадлежит.

— Надеюсь, это не помешает нам полакомиться орехами?

— Ну, коли вы умеете лазать по пальмам… — она не договорила, изобразив лёгкое сомнение.

— К сожалению, не умею… А что, если как следует потрясти?

— Это пальмовый ствол-то!

— Да, пожалуй, не получится, — с сожалением согласился Бурмин.

— И хорошо, что не получится.

— Почему? — удивился он.

— Орех может случайно свалиться на голову. Он, конечно, останется целым, а вот голова…

— Жестокая вы женщина, Светлана Андреевна!

— Я жестокая женщина, — сразу согласилась она, отбив всякую охоту к мечтаниям о первобытном рае. — Пальмовому шалашу я предпочитаю квартиру на двух уровнях в кирпичном доме индивидуальной застройки. Расскажите лучше о ваших токсинах.

— Вас в самом деле интересует?

— Почему нет? Как-никак я тоже занимаюсь морскими животными. Лично вы что надеетесь получить?

— В последнее время я как-то охладел к токсинам. Многие ими занимаются, и, надо признать, куда успешнее меня. Думаю переключиться на медносодержащую органику.

— Вы совершенно правы. Там, где переносчиком кислорода в крови служит не железо, а медь, могут таиться такие резервы, о которых мы даже не подозреваем. Желаю вам всяческого успеха, Валерий Иванович!.. Глядите, ихтиологи возвращаются. — Она небрежно качнула ногой в сторону моря, где на блестящей, как алюминиевый лист, поверхности обозначились чёрные точки. — Кончилось наше островное одиночество. Собирайте манатки, сердечный друг.

— Не знаю, как вам, а мне жаль, — проворчал Бурмин, срывая развешанные на побегах пандануса махровые полотенца.

— Полно, — Светлана бросила на него насмешливый взгляд. — Неужели вы не проголодались? А ведь у нас на ужин трубочки с заварным кремом! Грех пропустить… Замечательный день получился сегодня. Верно?

Она не ждала ответа. Ей и впрямь открылось нечто необыкновенно значительное, чего никак не удавалось выразить в простых словах: обескураживала банальность. Но радость, которую она испытала, когда спешила, изо всех сил работая ластами, к празднично освещённому рифу, осталась в теле. Так бывало в детстве в ночные дожди. За окном неистовствует непогода, бегут редкие прохожие, а ей тепло и надёжно под родной крышей. И сырость залитых мостовых, как холодок того чернильного мрака за косяком взбудораженных рыб, била в ноздри незабываемым запахом пены из водосточных труб.