— Не дави на меня, Артем.

— Да мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоих игр с судьбой! — он стукнул кулаком по рулю, от чего раздался протяжный сигнал. — Меня волнует этот пацан, понимаешь? Он мне не чужой, я причастен к его судьбе! Ты же сама подняла все эту историю! Ты сказала, что сделаешь для него все, как можно лучше. И что теперь? Теперь мы должны опять бросить его там? Это…это настоящее предательство!

У Альбины задрожали губы. Прикрыв рот ладонью, она судорожно открыла дверь и вышла из машины. Отойдя несколько шагов, она передумала и вернулась.

— А я и не говорю, что я оставлю его там! Ты ничего не понимаешь, вот и не лезь со своими нравоучениями! Если бы все легко решалось, я бы уже давно решила. Я и так делаю все, что могу! И я его оттуда вытащу!

— Сколько тебе надо времени?

— Ты еще и сроки мне будешь указывать???

— Если ты этого не сделаешь, это сделаю я.

— И как же, интересно? Скажешь, что ты отец? Чем докажешь?

— Нет. Скажу, что нашлись родители погибшей матери и сделаю за тебя то, что обязана сделать ты. Вернуть ребенку имя и семью.

— А как же…

— Извини, но если мне придется выбирать между твоими тайнами и жизнью Сашки…

— Дай мне месяц.

— Много. Он растет, ему необходимо нормальное питание, развитие. В его возрасте важен каждый день. Тем более…

— Что?

— Я заезжал сегодня утром к нему. Он болеет. Лекарства все прочее я привез, но его пора оттуда забирать.

— Хорошо. Две недели.

Он ничего не ответил и уставился на руль, перебирая пальцами по чехлу. Как будто заключил сделку на интересующий его предмет, а подписывающий договор был ему вовсе неинтересен.

Всем есть дело друг до друга, только никому нет дела до меня, с горечью подумала Альбина, отдаляясь быстрыми шагами от машины Симонова, который, нахмурившись, смотрел ей в след. Я хирург, думал он. Я не могу ждать, я режу по живому, когда надо спасать человека.

Интеллект никогда не подводил Альбину , а сила страха признать себя Дормич была до того велика, что мозг её не подвел и выдал очередную идею. Причем, ей казалось, что все это прекрасно должно сработать, если только Симонов согласится.

— Артем, я придумала. — сообщила она ему радостно по телефону. — Все можно сделать очень просто.

— Опять что-то придумала? Очередная афера? — голос его был довольно холоден.

— Да, очередная афера. Ты ведь хочешь вытащить Сашу поскорее? Так вот, я знаю, как это можно сделать.

— Ну?

— Ой, вот только не надо так скептически все воспринимать. Каждый выживает по-всякому. Я тебе не обещала отказываться от имени Лаврентьевой, я тебе лишь обещала вытащить пацана из дома малютки.

Молчание.

— Ну, в общем, мне все равно, что ты там про меня думаешь, Артем, нас объединяет судьба Сашки, вот и давай сотрудничать, а не ставить друг другу палки в колеса.

— Ну, что ты там придумала? — нехотя отозвался Симонов. Можно было почувствовать, как он нахмурился на том конце провода.

— У Лаврентьевой была сестра двойняшка. Даша. Они были похожи, но не идентичные. На фотографиях видно отличие, но если сравнить словесное описание, то с небольшой натяжкой можно принять Катерину за Дашу. Даша пропала без вести три года назад и недавно я опять пыталась её отыскать, ничего не вышло. Скорее всего, она утопилась, но тела так и не нашли.

— Что ты предлагаешь?

— Я, как сестра Даши, признаю её описание и можно будет сказать, что погибшая Катя — это Даша. Я даже родителей в этом смогу убедить, если понадобится. Они и так смирились с её смертью, так что эта новость для них будет меньшим страданием, чем смерть Катерины. Боюсь, потери обеих дочерей они просто не переживут.

— Так ты что, решила на всю жизнь остаться Катей Лаврентьевой? Такое впечатление, что в прошлой жизни ты была в розыске, как особо опасная преступница. Чего ты так боишься?

Опять заладил своё.

— Мы же сейчас не это обсуждаем, не так ли? — огрызнулась Альбина. — Твое участие здесь вообще не обязательно, хотя тебя могут попросить попытаться вспомнить лицо своей пациентки. Я предлагаю вариант, который бы устроил всех нас. Ну, чего ты артачишься и умничаешь?

— Потому что то, что ты предлагаешь — это очередная ложь. А любая ложь когда-нибудь откроется. Я просто боюсь за Санька. — добавил Артем уже тише.

— Не бойся. Мы оформим ребенка на её родителей. Так тебя устроит?