— Золия?

Голос за дверью был высоким, пронзительным, исполненным крайнего раздражения. Золия замерла, будто кролик в лунном луче. Голос раздался снова, на этот раз под аккомпанемент стука в дверь.

— Золия, немедленно открой дверь!!!

— Моя крестная…

Принц оперся на спинку козетки.

— Моя жизнь словно слагается из повторений одного и то же…

Золия натянула бретельки на плечи и отперла дверь. В коридоре стояли Эсмерельда и королева Руби с ручным зеркальцем Мандельбаума в руке. Золия ухватила крестную за локоть и втащила внутрь, хрипло шепча:

— Что ты делаешь? Он у меня на крючке!

Эсмерельда смерила Шарма презрительным взглядом:

— Планы изменились. Одевайся, малыш. Мы уезжаем.

— Но… но…

— Объясню потом. — Она повернулась на каблуках, промаршировала по коридору и свернула на лестницу. Золия обернулась, бросила на Шарма недоумевающий взгляд и последовала за ней. Шарм торопливо застегнул рубашку и побежал за ними. Руби, посмеиваясь, заключила процессию.

Внизу лакеи уже держали наготове мантильи Эсмерельды и Золии. И гостьи как раз облачались в них, когда Шарм скатился с лестницы. Эсмерельда будто не заметила его.

— Королева Руби, — сказал она, — было так приятно познакомиться с вами! Благодарю вас за помощь.

— Для меня это было большим удовольствием.

— Эсмерельда! — отчаянно перебил их Шарм. — Позвольте заверить вас, что мои намерения относительно Золии чисто честные и порождены самыми высокими побуждениями. Не отрицаю, возможно, сегодня я был излишне смел, но я, право же, не имел в виду ничего дурного и всем сердцем хочу снова увидеться с вашей крестницей.

Эсмерельда бросила на него ледяной взгляд и выхватила зеркальце из пальцев Руби.

— Зеркало в руке, не на стене, кто, скажи, красивей всех в стране? — Зеркальце затуманилось, потом туман рассеялся и открыл лицо Энн. Эсмерельда швырнула зеркальце в Шарма, который поймал его одной рукой. — Даже твое зеркало треснуло, — съязвила она и вышла из дверей, чеканя шаг.

Шарм нащупал стул и сел. Он зажал голову в ладонях.

— Что, собственно, происходит, черт дери?

— А! — сказала Руби небрежно. — Мне кажется, она расстроилась, узнав, что вы — никакой не принц.

Принцу Шарму померещилось, что его настигла божественная кара за его грехи. Но это предположение имело бы больший вес, если бы ему удалось согрешить с Золией. А поскольку их интрижка не нашла положенного завершения, он выкинул из головы мысли о высших силах и вместо них нашел более доступный объект, чтобы сорвать на нем свой гнев. Объектом этим оказалась королева Руби.

— Идиотка приставучая! — завопил он.

— Ну и ну! — прожурчала Руби. — Выраженьице без намека на шарм.

— Все шло как по маслу! Она была на кушетке, уже обнаженная по пояс, и как раз собиралась меня поцеловать. Стопроцентный верняк!

— О да. Как вы неотразимы, Шарм! Сколько же труда надо было приложить, чтобы преодолеть целомудренность такой застенчивой и скромно одетой девочки.

— Я ее разыскивал три месяца, и в ту минуту, когда мне наконец удалось остаться с ней наедине, вам обязательно понадобилось сообщить ее крестной, где мы. Какая гадость — шпионить за людьми с помощью волшебных зеркал! Это преступное вторжение в личную жизнь! И чтобы уж совсем все испортить, вы вдруг говорите ей, что я вовсе не принц. Какого черта? Вы что — с ума сошли?

— А! Так вы все-таки не окончательно потеряли слух! Милый мальчик, мне вовсе не хотелось препятствовать вашим развлечениям. Если вам нравится вести себя по-скотски с маленькой шлюшкой, я ни в коем случае не стала бы вам мешать, хотя, разумеется, мне не следует допускать, чтобы Энн общалась с человеком, дошедшим до такого нравственного падения. Нет-нет, я ничего Эсмерельде не говорила — лишь упомянула для поддержания разговора, что принцесса Аврора и король Гаррисон сегодня вечером приватно соединились узами брака.

Шарм прищурился на нее:

— Только и всего?

— Только и всего.

— И она утащила Золию отсюда только из-за этого?

— Вот именно.

— Ничего не понимаю. Полагаю, вы сейчас скажете, что она мечтала прибрать к рукам власть, когда я сделал бы Золию моей королевой? Что романтичная история с туфелькой была частью коварного плана, с помощью которого она рассчитывала сделать светскую и политическую карьеру?

Руби словно бы удивилась:

— Видимо, я недооценивала вашу искушенность. Разумеется, они обе только этого и добивались.