— Узнаю плаксу Джесс.

— Не смейся. К несчастью, человеку под силу разобраться только с незначительными трудностями, глобальные проблемы он решить не в состоянии. Кстати, а как проходит твое лечение?

— На следующей неделе начинаем новый курс.

— Как Уилл справляется с ситуацией?

— Знаешь, лечение ничуть не изменило его жизнь. Он по-прежнему играет в регби и встречается с друзьями. Впрочем, я знаю, что он пойдет со мной до конца и всегда поможет делом и добрым словом.

— Его приятель, Бен, очень поддержал меня в критическую минуту.

Последние слова крайне удивили Табиту.

— Порой легче выложить все постороннему человеку… — заметила я.

— А мистер Томас делился с тобой своими секретами, говорил о нетрадиционной сексуальной ориентации?

— Нет. Он рассказывал, что долгое время встречался с какой-то студенткой университета, но она оставила его ради богача. А почему ты спрашиваешь?

— Уилл кое-что рассказал на днях. Он видел, как Бен обнимается с другим мужчиной.

— То есть?

— Ему почудилось, что они целовались.

— Очень туманное дополнение.

— Уилл после матча вернулся в раздевалку. Дверь была открыта. Он увидел через щелку, как Бен чмокнул в щеку какого-то игрока. Когда Уилл вошел, они торопливо расселись в разные стороны.

Я поджала губы. Плохо сплетничать о человеке, который сделал столько добра, но так хотелось узнать наверняка..-.

— Думаю, не стоит совать нос в чужие дела.

— Пропустим еще по стаканчику? — предложила подруга. — За мой счет. Когда найдешь новую работу, пригласишь в бар.

— Ждать придется долго, — парировала я.

До Рождества оставался месяц, а у меня, безработной неудачницы, не было ни денег на подарки, ни приличного молодого человека, которого не стыдно представить родителям в сочельник. Хо-хо-хо!

Дорогие читатели! Помните, я однажды говорила вам о тех счастливых минутах, которые переживает каждый человек, проснувшись рано утром? В эти моменты мозг еще не успевает подумать о проблемах грядущего дня, а сердце дрогнуть от забот. Жизнь кажется веселой и легкой…

В тот хмурый вторник утренняя нега быстро уступила место всяческому негативу. Я погрузилась в невеселые размышления о болезни Ливви, о горе родителей, а также о новой загвоздке — безработице. Ужасно хотелось поплакаться кому-нибудь на судьбу, но ни родным, ни знакомым не было дела до моих мелких неприятностей: сестра лечилась от рака, предки переживали за старшую дочку, а лучшая подруга все никак не могла забеременеть! Словом, все они с полным правом упрекнули бы ноющую особу, у которой на первый взгляд дела шли нормально, в неоправданном пессимизме.

А между тем прошло двадцать четыре часа, с тех пор как я разругалась с Дженис. Эйфория уступила место депрессии. Вчера я была героиней, а сегодня никто уже не помнил о подвиге камикадзе в юбке. Лежа на диване, я мечтала уехать за тридевять земель, например, в Непал, побродить по горам, а затем вернуться в Британию совсем другим человеком. К сожалению, средства на банковском счету не позволяли отправиться в путешествие. «Месяца два еще продержусь на плаву, а затем, вероятно, пойду по миру», — заключила я и приняла решение срочно искать работу.

Достала из шкафа запылившийся ноутбук и поставила его на зарядку, а потом с чашкой утреннего кофе села у телефона и набрала номер Ливви.

— Алло! — Трубку снял Майкл.

— Привет! Это Джесс. Хотела узнать, как чувствует себя сестренка после курса химиотерапии.

— Она уже дома, однако лежит пластом и постоянно потеет — за последние сутки пришлось дважды поменять постельное белье. Весь дом провонял «Детголом» [35] …

— Ужасно!

— Прости, не хотел пугать, да только ничего хорошего сообщить не могу…

— А что будет с ее волосами?

— Покарано строить предположения. Возможно, выпадут клочьями, а может, и нет. На самом деле она беспокоится о прическе в последнюю очередь, ведь облысение ничто по сравнению с болью, которую ей приходится терпеть.

— Болью?!

— Врачи вводят ей особые препараты, поэтому она ощущает дискомфорт, — сухо произнес Майкл. — Впрочем, уверен, Ливви справится. К тому же доктора прописывают сильные анальгетики.

Слезы хлынули из моих глаз, в горле встал комок.