Девлин снова привлек ее к себе. От движений его твердого мускулистого тела по ее, мягкому и податливому, по коже Мориа пробежала дрожь. Она словно впала в безумство: ее тело начало жить своей собственной жизнью, а губы принялись осыпать тело Девлина поцелуями, лихорадочно шепча слова любви.

Испугавшись, что она может причинить боль его раненой ноге, Мориа попыталась отстраниться, однако, обхватив ее за спину, Девлин не дал ей этого сделать.

– Не уходи, моя любовь, – хрипло прошептал он. – В таком положении я не чувствую боли.

Мориа с подозрением вгляделась в глаза Белого Призрака, затем запустила пальцы в его волосы.

– Ты пытаешься использовать свое ранение, – поддразнила она его, – и хочешь вызвать во мне жалость.

Девлин поднял брови.

– Если ты вправду думаешь, что единственное, чего я хочу, это твоя жалость, то глубоко заблуждаешься.

Мориа опустила взгляд на широкую грудь Девлина, и в ее голубых глазах вспыхнуло восхищение.

– Если тебе не нужна моя жалость, тогда чего же ты от меня хочешь?

– Я очень надеялся, что ты спросишь меня об этом. – Поцеловав Мориа, Девлин отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. – Я хочу твоей любви – на этот день и на все последующие годы моей жизни.

Его голос дрожал от желания. Подобную страсть мог разбудить в нем лишь этот голубоглазый ангел, если только можно было назвать ангелом само воплощение искушения, которое Девлин был не в силах преодолеть.

– Ты уверен, что уже готов для этого? – прошептала Мориа, – У тебя жар спал совсем недавно.

– Жар у меня только начинается – от тебя. – Девлин привлек Мориа к себе. – Не вздумай когда-либо разлюбить меня, Мориа. Мне так нелегко было завоевать твою любовь.

Его поцелуй был столь долгим и ненасытным, что Мориа не сразу смогла отдышаться. Затем она снова обняла Девлина, и они возобновили свое путешествие в мир чувств – поднимаясь все выше и выше с одной горной вершины на другую, вверх, к солнцу. Казалось, прошла вечность, прежде чем они, обессиленные, замерли в объятиях друг друга, удовлетворенные и счастливые, знающие, что связь между ними ничто на свете не способно разорвать.

Чанос и Макадо в нерешительности остановились перед входом в пещеру.

– Думаю, нам следует навестить Белого Призрака, – высказал предположение Макадо.

– Я полагаю, у него есть все необходимое для лечения, – лукаво улыбнулся Чанос. – За ним присматривает сам Ангел Ветра.

Макадо недовольно нахмурил брови.

– Я согласился звать его своим другом, но все же я не могу не завидовать ему. У него есть Золотые Волосы, и он пользуется таким большим авторитетом у вождей племен.

Чанос рассмеялся:

– Завидовал этому и я. Но потом рассудил, что ничего все равно изменить невозможно, и мне сразу стало легче.

Однако Макадо не мог отказаться от своих желаний так просто. Перед его глазами все еще стояла соблазнительная золотоволосая девушка, ловко и изящно карабкающаяся по скалам.

Нет, решил Макадо, он не откажется от нее просто так. Он еще поборется за Золотые Волосы. Он знает, где ее можно найти, знает, как можно заманить ее в горы. И тогда он предложит ей все, что она захочет...

Обратное путешествие измучило Девлина. Сил после болезни осталось мало, раненая нога почти не сгибалась, и тем не менее он был полон решимости добраться до ранчо как можно скорее. Белого Призрака крайне вдохновляла мысль, что скоро он сможет опустить больную ногу в теплую ванну, а затем положить ее на мягкую постель. К тому же теперь с ним была Мориа, и Девлин мысленно уже рисовал себе картины новой жизни, ожидающей его по возвращении на ранчо.

– Ну, наконец я дома, – пробормотал он, останавливаясь у ограды. – С тобой... – Повернувшись, Девлин заключил Мориа в объятия и легонько коснулся ее губ своими.

Обхватив широкие плечи гиганта, Мориа подняла голову, требуя еще одного поцелуя. Хотя ее еще беспокоила мысль о Джессике, она мечтала о новой жизни с Девлином нисколько не меньше его самого.

– М-м-м... Я уже вижу, как мы оба валимся в кровать. Жаль, что я так устал и сейчас не могу ничего, кроме как спать, – прерывающимся от желания голосом произнес Девлин, с силой прижимая к себе Мориа.