Она съехала с обочины, выехала на полосу движения и прибавила скорость. Сама же тем временем настороженно прослушивала окружающее пространство в телепатическом эфире. Вокруг кипела жизнь, особенно вдоль прибрежной полосы, но все было не то. Нигде даже намеком не пробивалась аура разумного существа. В скалах пряталась стая летучих медведей — они жались друг к другу, ожидая, когда стихнет шторм на море. Это были крупные, весом от двадцати до тридцати килограммов, способные летать хищники. Они считались самыми умными животными среди представителей фауны планеты. Без сомнения, через два-три миллиона лет они бы стали разумными существами. «Сегодня же от них толку мало, — подумала женщина, — они ничем не могут помочь человеку, который умирает на заднем сиденье».

Тот, по-видимому, догадался, о чем думала спутница, и вслух сказал:

— Да, аура у них очень интенсивная. Даже скалы не могут приглушить ее. — После небольшой паузы он добавил слабым голосом: — Я был уверен, что мы сумеем отыскать здесь подходящий объект.

— У нас еще есть время. — Людмила попыталась успокоить его. Она направила к Руслану целительный луч, а сама тут же прикрылась ментальной защитой. Нельзя было показать ему, как она обеспокоена. Беда в том, что если он совсем расклеится и его сокрушительная сила упадет ниже определенного уровня, ему не удастся откачать жизненную энергию, хранящуюся в жертве.

За то время, что они провели в машине, с ним уже два раза случались приступы, и чем дальше, тем все больше Людмилу охватывали сомнения — не ошиблись ли они в выборе места для охоты? Казалось, нет ничего проще, чем найти жертву в этом отдаленном уголке ирландской планеты. Ничуть не бывало! Поселения, которые им доводилось проезжать, пред ставляли собой скопление прижавшихся один к другому домов — видимо, выжить здесь без поддержки соседей было трудно. Ни разу им не встретились отдельные фермы, чудаки ту ристы. Ангары, где хранились лодки, были пусты. Ни единого сторожа!.. Летние домики тоже не охранялись.

Странное дело! Горы, ступенями уходившие ввысь над водным простором, лесистые, с причудливо изрезанными вершинами, были покрыты буйной зеленью. Здесь же, на прибрежной полосе, растительность была скудная, повсюду суходолы. Изредка попадались какие-то причудливые, напоминающие кактусы растения — они, случалось, даже образовывали заросли. Попадались и рощи прижившихся на Хибернии сосен, колченогих и чахлых. Зимние ветры на планете были очень сильные. Вдоль самой кромки берега, где берега круто обрывались в морскую глубь, каменные откосы представляли собой подобие эмментальского сыра. Они были изъедены напором ветра и соленой морской водой. Три луны кружили вокруг Хибернии, поэтому приливы здесь отличались исключительной мощью.

Последнюю деревушку на пути к отелю — Ан-Лехт — они проехали час назад, и с той поры не увидели ничего подходящего. За последнюю сотню километров им довелось встре тить всего-то один маленький грузовичок и три легковых автомобиля. Все они шли им навстречу. Людмила и Тереков решили, что нападать на пассажиров этих машин — неоправ данный риск. Тем более устраивать гонки… К тому же дорога была построена почти идеально и совершенно — трудно было найти место, где можно было подстроить аварию. В особо опасных местах были сооружены высокие барьеры. Конечно, можно заставить водителей и эти ограждения преодолеть, но тогда машины должны были упасть в пропасть, и не было никакой уверенности, что они смогут добраться до этих машин вовремя и вкусить сладостной жизненной силы. Если же просто остановить машину, то как потом замести следы? Оставить улики было еще опаснее — стоит только следователям Магистрата обнаружить останки, и тогда начнется другая охота. Они оба были уверены, что эта трасса находится под постоянным наблюдением, пусть даже им ни разу не встретилась патрульная машина.

Еще какое-то время они ехали в напряженном молчании. Наконец Тереков подал голос:

— Мила, послушай. Если Дени, его часть натуры, сможет восстановить контроль над своим телом, тебе придется убить меня. Конечно, это крайняя мера, но надо быть готовой.

Аржанова не удержалась от возгласа:

— Нет! Не смей даже думать об этом!..

— У нас тогда не будет выбора. Злейший враг разоблачит меня — либо все откроет семье, либо дознавателям из Магистрата. Он на все пойдет — я его знаю. Даже на смерть… Если же ты уничтожишь это тело, ты хотя бы спасешь свою жизнь.

— Я не смогу сделать это! Ты понимаешь — я не смогу заставить себя сделать ЭТО!..

Он иронически улыбнулся:

— Думаю, что сможешь. После стольких лет вполне возможно, что контроль ослаб.

— Что?..

— Моя маленькая, дражайшая! Неужели ты всерьез поверила, что я не знал, как ты забавлялась, прикидывая, как вернее избавиться от меня? Вспомни, как ты и другие части Гидры разжигали свое воображение картинами моей скорой гибели и вашего полного освобождения. Как вы мечтали избавиться от опеки, которая казалась вам цепями.

— Ну, мы были глупыми подростками, — прошептала она и открыла часть сознания, чтобы показать Терекову, как она искренне раскаивается. — Потом мы повзрослели и поняли, что к чему. Нас раздражали твои постоянные попытки подключить к нашему метасогласию другие сознания. Вот в чем причина…

— Какой смысл теперь оправдываться, лапочка моя? Я давным-давно простил тебя. — Он улыбнулся, и от этой улыбки Аржанова похолодела. — Тем более что при вашем рождении я ввел в ваши младенческие мозги некую замаскированную программу — упрятал ее далеко, на самом донышке бессознательного… Чтобы вы ни-ни! Нигде и никогда не смели поднять руку на того, кто вас породил. Вы нуждались во мне, а я в вас. Теперь мы нуждаемся друг в друге еще сильнее.