— Ангел мой, — тихо откликнулась Синдия. — Ты же все знаешь. — Она заглянула в его глаза. — Я все знаю. Я знаю, кто мой настоящий отец.

— Синдия… — только и смог выдохнуть Марк.

— Нет, ты дослушай меня до конца. Своим отцом я считала и всегда буду считать Рори Малдоуни. То, что случилось между моей матерью и Полем Ремилардом, — это так, пустяк, эпизод… Дуновение воздуха. Для нас с тобой это не может играть никакой роли, мой любимый. Даже в глазах Господа я невиновна. Я полюбила по-настоящему, а ты, значит, хочешь, чтобы я стала матерью Ментального человека? Если ты так настаиваешь — пожалуйста…

Его лицо вспыхнуло, он крепко обнял ее.

— Ты согласна! Дорогая, как я мог сомневаться в тебе! Синдия чуть слышно перевела дух — вот и все! Теперь все было ясно, отступать некуда. Между тем он торопливо объяс нял:

— Наши Ментальные дети будут несколько ущербны в генетическом плане, но это можно будет исправить с помощью энцефализации. Стейнбренер определенно сумеет справиться с этим. Даже если мы и не сможем сделать это сейчас, то во втором поколении — генетики уверяют меня — мы решим эту проблему.

Синдия, готовая ко всему, осторожно спросила:

— Ты имеешь в виду… Хагена и Клод?

— Конечно. Их потомство, выращенное в пробирке, определенно будет обладать блистательными способностями.

Конечно! Об этом он и размышлял все это время. Если она лишит его возможности производить полноценную сперму, которой можно было бы оплодотворить материнские клетки Мадлен, у него всегда под рукой будут собственные дети.

Между тем Марк вдохновенно продолжал:

— Затем, когда мы победим и ничто не сможет помешать триумфу Ментального человека, Клод и Хаген будут еще до статочны молоды, чтобы полностью развить их собственный сверхчувственный потенциал. Как, например, мой брат.

— Твой брат?..

— Я же пытаюсь объяснить тебе. Как Джек… Я считал, что он способен оценить красоту моего замысла, но он оказался глупым ослом. Самодовольным болваном… Надел на глаза шоры и не видит ничего, кроме объединенного человечества. Мы пойдем другим путем, дорогая.

Значит, Хаген и Клод…

— Люби меня, — попросила она. — Я так сильно хочу тебя. Хочу испытать еще раз…

С помощью мысленного усилия она потушила свечи в спальне, потом почувствовала, как она в обнимку с Марком взлетела в воздух — там они долго парили… Он целовал ее в губы, в грудь, в шею… Наконец она вскрикнула, прижалась к нему, жестами потребовала еще ласки… Если все случится так, как она надеялась, он даже не поймет, что случилось. К тому времени, как он победит в войне [164] , она найдет способ, как уничтожить тело Мадлен и стерилизовать саму себя и детей. Когда она все объяснит Мари, та ей поможет. Не имеет права не помочь! Потом пусть Марк восстанавливает свою плоть в регенерационном автоклаве, гены уже не восстановят своих функций. Он станет бесплоден! Слава Тебе, Господи, он станет бесплоден…

Она услышала, как он вскрикнул в предчувствии оргазма. Что ж, час пробил. Она пожелала этого. В то же мгновение он, словно каким-то звериным чутьем почувствовав опасность, проник в ее лоно дальновидящим взглядом и сразу понял, что случилось. Она погубила его из любви к нему. Марк ничего не почувствовал, только страшное опустошение в душе. Его ударила конвульсия, потом он закричал:

ЧТОТЫСДЕЛАЛАСОМНОЙБОЖЕЧТОТЫСДЕЛАЛА!

Синдия сказала: Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить. Ради этого так и поступила. Ради тебя и людей…

Он ударил ее неожиданно для самого себя — нанес ментальный удар, не рассчитав сил. Энергия окатила ее, он сам покатился с воздушной подушки, крепко ударился об пол. Она же, вся потемневшая, рухнула на кровать. Уже на грани беспамятства до него донеслись слова: Я люблю тебя.

Затем он провалился в небытие.

Он очнулся на рассвете. Долго сидел на постели, приходил в себя. Никак не мог поверить, что все случившееся не сон. Все было так обыденно, так привычно… Вот и тело ее, по-прежнему прекрасное — волосы золотистым венком разметались по подушке… Тогда только в нем поднялись злоба и негодование. Изменница! Хуже — змея, пробравшаяся в самое сердце. Марк искоса глянул на труп — впечатление было такое, что она все еще улыбается.

Как она посмела? На что рассчитывала? Неужели ее любовь была только ложью? Махровым, хитроумным предательством?

И сердце подсказало: конечно нет.

Тогда зачем? С какой целью?..

Он внимательно оглядел себя с помощью сверхчувственного взгляда — никаких последствий травмы заметно не было.

Собственно, он и травмы самой не ощущал. Однако он не специалист и ничего определенного сказать не может. Но детальное изучение того, что сонарный разрушитель натворил с ним, подождет. Так же, как и лечение…

Лечение?

Неужели и до этого дойдет?..

Спроси ее! Зачем она так поступила? Как же, спросишь… Она ушла. Бог покинул его. КАКОНАПОСМЕЛА? Она сказала, что ради меня, ради людей. Боже, она с ума сошла или я? Но я убил, убил ее, погубил любовь, лишил жизни эту суку, но зачем она? Зачем?

Марк набросил белую простыню на ее остывшее тело.

Как все легко уходит! Стоит только напрячь мысль, и нет уже ни ее, ни жизни, ни вопроса — ЗАЧЕМ. Что же это я наделал? Должно быть, это было неосознанное ощущение опасности, все произошло машинально. Ладно, Пэт обо всем позаботится.