Да, Дени… И другие…

Я постарался успокоиться, взять себя в руки. Я спокойно поел, потом вернулся к своему аппарату, где обнаружил, что Марсель отомстил мне самым гнусным образом — нагадил на заднем сиденье. Но у меня после завтрака было хорошее настроение, и я даже не выбранил кота, а просто обрызгал кабину дезодорантом, все убрал и отправился домой. Пора было приступать к последней, самой жуткой части мемуаров, и не имело никакого значения, получу ли я помощь от Призрака или мне только останется надеяться на собственные силы. Пусть все скелеты будут извлечены из семейного шкафа.

Вряд ли можно назвать случайностью мое короткое посещение «Убежища у Белой горы». В молодости, прежде чем я открыл книжный магазин в Хановере, мне довелось поработать здесь управляющим. В ту пору ко мне и приехал мой племянник Дени, который очень испугался, увидев меня здесь. Он принял меня за отца — мы с Доном были двойняшками. Это случилось в 1974 году, тогда мальчику было семь лет. Мы прокатились на фуникулере и добрались до самой вершины — там я впервые встретился с Элен Донован. Там же сделал ошеломляющее открытие, что на Земле есть и другие люди с оперантскими способностями, не относящиеся к нашей семье.

Пятнадцатью годами позже, когда я присутствовал на католической мессе в соборе неподалеку от Бретон-Вудз, до меня долетел душераздирающий телепатический предсмертный вопль моего брата. Хуже всего, что в этом крике звучала такая ненависть ко мне, что я до сих пор теряюсь в догадках — чем же я не угодил ему? Какую дорогу перебежал? На похоронах Дени сообщил мне кое-что похуже — к тому времени он уже был профессором в Дартмутском колледже в Хановере и считался одним из самых известных исследователей метапсихической силы. Племянник заявил, что его отец был убит, и терзался тем, что не смог предотвратить это преступление. Больше того, оказалось, что и мне угрожает смертельная опасность. Дени настоял, чтобы я переехал поближе к нему — только так он мог обеспечить мне надежную защиту и заодно развить мои метапсихические способности.

Я не хотел покидать отель. Работа там была мне по сердцу, я привык и к коллегам, и к окружающим отель горам. Никто из моих сослуживцев даже не догадывался, что я был оперантом, а мне только этого и надо было. К тому времени от всей этой метапсихической пакости меня трясло, как от тропической лихорадки. Однако делать было нечего, и в конце концов я переехал в Хановер и стал единоличным владельцем книжного магазинчика, который с тех пор стал носить гордое название «Красноречивые страницы». Однако вскоре наши отношения с Дени разладились — как-то трудно нам оказалось ужиться вдвоем.

Я любил моего приемного сына и все же в глубине души боялся его. Я отдавал себе в этом отчет. Меня пугала его ужасная непостижимая сила. Страх был инстинктивный, сла бый, но отравляющий всякую радость встреч. Я никогда не мог до конца освободиться от этого страха.

Как и многие гении, Дени Ремилард отличался известной экстравагантностью. Появлялся и исчезал он всегда неожиданно. Парень он в общем-то был неплохой, честный; худощавый, с мягкими, даже робкими манерами — этакий тихоня… Однако стоило с ним немного пообщаться, и любой собеседник чувствовал, что этот парень далеко не слабак и силы, таинственной, неодолимой, у него в избытке. У меня, например, постоянно возникало ощущение, что еще чуть-чуть — и мой скелет расплавится, и я, как пролитое виски, растекусь лужей у ног Дени.

Мозги у него работали хорошо, даже можно сказать — преотлично. На университетском поприще он заработал себе огромную славу. Его исследования были отмечены Нобелевской премией по психиатрии, его книги и монографии скоро стали классикой. Даже спустя тридцать лет после его смерти они пользовались большим уважением. Как и сам Дени…

В 2013 году в отеле у Белой горы состоялся конгресс метапсихологов. Место было выбрано не без участия Дени, так что он тоже внес свою лепту в роковой исход тех событий, которые случились в Новой Англии. Самые знаменитые операнты съехались на их последнюю в этом году встречу. Тогда этих людей было очень немного. Агрессивному подавляющему большинству нормальных людей противостояли единицы. Одним словом, ситуация в ту пору лишь подтверждала сложившееся в Галактике мнение, что люди — это раса, главными отличительными чертами которой являются нетерпимость, приверженность предрассудкам, ненависть к инакомыслящим, и надо сто раз подумать, прежде чем решиться иметь дело с этой расой.

В последний вечер устроители конгресса решили закатить шикарный банкет. Местечко для него выбрали самое что ни на есть живописное — охотничий домик на вершине горы… Там, где гостей должна была поджидать неминуемая гибель. Некоторые историки, в добавление к моим воспоминаниям, подчеркивают, что вдохновителем и главой заговора был свихнувшийся оперант по имени Киеран О'Коннор, а помогал ему младший брат Дени Виктор. Они и решили погубить делегатов конгресса. По поводу провала их жуткого замысла ходило много слухов. Кое-кто утверждал, что помешала чистая случайность, другие поговаривали, что отдельные делегаты рискнули применить против нападавших ментальную силу.

Все было так и не так. В своих мемуарах я даю полную картину случившегося на горе Вашингтон. Действительно, в домике нашлись делегаты, которые в ответ на насилие решили ответить насилием, однако Дени быстро образумил их и убедил дать первый на Земле метаконцерт. Им удалось объединить людей доброй воли — и мета, и нормальных — в некое единство, которое безо всякого насилия отразило нападение. Это единство существовало несколько долей секунды, но оно оказалось крепким как стена. Точно такой же, только в галактических масштабах, уникальный метаконцерт любви и веры сумели создать Доротея и Джек в 2083 году. Этого оказалось достаточно для победы.