– Учительница! Выйдите, пожалуйста! Мы нашли что-то странное!

Оцу, отложив кисть, поднялась из-за письменного столика и выглянула во двор.

– В чем дело? – спросила она.

– Вор оставил мечи и мешок. Они висят на стене, – сказала младшая из девушек, указывая пальцем на стену.

– Их лучше отнести в дом господина Аракиды.

– Мы боимся к ним прикоснуться.

– Сколько шума из-за пустяка! Идите на урок, не теряйте попусту время.

Девушки ушли, и Оцу вышла во двор. В доме остались пожилая повариха и девушка, которая из-за болезни лежала в постели.

– Не знаете, кто оставил эти вещи? – спросила Оцу повариху. Та ничего не видела и не слышала о находке.

– Отнесу их господину Аракиде, – сказала Оцу.

Она едва не уронила мешок и мечи, снимая их с крючка. Ухватившись обеими руками за неподъемные вещи, Оцу потащила их, удивляясь, как их носит хозяин.

Оцу и Дзётаро пришли в храм Исэ месяца два тому назад, пробродив в поисках Мусаси по дорогам провинций Ига, Оми и Мино. Добравшись до Исэ, они решили перезимовать здесь из-за снежных заносов на горных дорогах. Сначала Оцу давала уроки игры на флейте в Тобе, но потом ее приметил глава семейства Аракиды, который, занимая пост блюстителя ритуального этикета, был вторым после настоятеля в иерархии храма.

Оцу приняла предложение Аракиды перебраться в храм и обучать девушек игре на флейте. Ее интересовало не само преподавание, а возможность познакомиться с древней храмовой музыкой. Ей нравились и умиротворение священного леса, и жизнь среди храмовых девушек-мико.

Дело осложнил Дзётаро, поскольку в дом, где жили девушки, запрещался вход мужчинам, даже мальчикам. Порешили, что днем Дзётаро будет подметать дорожки в храмовом лесу, а ночью спать в дровяном сарае дома Аракиды.

Оцу шла через храмовый сад. Ветер тревожно свистел в голых кронах. В дальней роще над деревьями поднималась струйка дыма. Оцу подумала о Дзётаро, который мел там дорожки бамбуковой метлой. Она приостановилась, улыбнувшись при мысли о Дзётаро. Непоседливый мальчишка последнее время вел себя хорошо, примерно исполняя свои обязанности. В его возрасте дети обычно заняты только проказами и играми.

Раздался резкий треск, словно обломилась ветка. Звук вновь повторился. Оцу ускорила шаг, волоча тяжелый груз и окликая Дзётаро.

– Я здесь! – ответил уверенный голос, и послышались торопливые шаги мальчика. – А, это ты! – проговорил он, появившись из-за кустов.

– Я думала, ты работаешь, – сказала Оцу. – Почему ты здесь с деревянным мечом? И в белой рабочей одежде?

– Тренируюсь. Упражняюсь на деревьях.

– Никто не запрещает тебе тренироваться, Дзётаро, но только не здесь. Забыл, где находишься? Этот сад олицетворяет покой и чистоту. Это святое место, посвященное богине, которая является родоначальницей всех нас, японцев. Посмотри! Разве не видишь надпись, запрещающую портить деревья и убивать зверей и птиц? Обрубать ветви деревянным мечом – позор для человека, который здесь работает.

– Знаю, – буркнул Дзётаро с недовольным видом.

– Если знаешь, то почему так ведешь себя? Учитель Аракида как следует отругал бы тебя.

– Подумаешь, беда какая, обрубать сухие ветки! Они ведь мертвые, так?

– Правильно, но только не в этом саду.

– Много ты знаешь! Можно спросить?

– О чем?

– Если это такая ценность, то почему теперь за садом так плохо ухаживают?

– Стыдно, что не заботятся. Запускать этот сад – все равно что дать сорной траве заполнить душу.

– Если бы только сорняки! Посмотри на деревья! Разбитые молнией гибнут, поваленные тайфуном так и валяются – и так по всему саду. Крыши построек продолблены птицами и протекают. Никому не приходит в голову поправить ветхие каменные фонари. А ты думаешь, что это место какое-то особенное? Вспомни замок Осака, Оцу! Посмотришь на него из Сэтцу, со стороны моря, и он сверкает белизной. Токугава Иэясу строит по стране десятки более великолепных замков, как в Фусими. Какой роскошью удивляют дома даймё и богатых купцов в Киото и Осаке? Мастера чайной церемонии школы Рикю и Кобори Энею говорят, что даже соринка в саду чайного домика портит аромат чая! Наш сад гибнет. В нем работают я да еще три старика, четверо на такую громадину!

– Дзётаро! – прервала его Оцу, взяв мальчика за подбородок и глядя ему в глаза. – Ты слово в слово повторяешь наставления учителя Аракиды.

– Ты их тоже слышала?

– Конечно, – укоряюще ответила Оцу.

– Могу ведь я ошибаться!

– Мне не нравится, что ты повторяешь чужие слова, пусть каждое слово учителя Аракиды – сущая истина.

– Учитель прав. Слушая его, я задумываюсь, уж так ли велики герои Нобунаги, Хидэёси и Иэясу. Они важные особы, но стоит ли покорять всю страну, а потом печься только о своих интересах?

– Положим, Нобунага и Хидэёси не были совсем плохими. Они хотя бы отремонтировали императорский дворец в Киото и пытались сделать что-то для простого народа. Они достойны похвалы, пусть ими руководило желание доказать свою правоту. сёгуны Асикаги были гораздо хуже.

– Почему?

– Ты слышал о войне Онин?

– Хм-м.

– Сёгунат Асикаги был совершенно беспомощным, в его правление шли беспрерывные усобицы: даймё дрались между собой, захватывая земли. Простой народ не знал ни минуты покоя, и никому не было дела до того, что случится со страной.