– Ты всегда был нытиком, Матахати. Выходил из себя и закатывал сцены, чтобы досадить матери.

– Ты у меня еще поплачешь, старая скотина! Ведьма! Ненавижу тебя!

– Вот как! Мы сердимся! Прочь с дороги! Я возьму голову Оцу, а уж потом с тобой поговорю.

– С разговорами покончено. Больше не намерен слушать тебя!

– Ты должен посмотреть на ее голову. Красота! Убедись, как выглядит мертвая женщина. Мешок костей. Пора понять, как слепа страсть.

– Замолчи! – зарычал Матахати. – Оцу – единственное сокровище, к которому я стремился всю жизнь. Я расстался с беспутным существованием, попытался исправиться, вернулся на правильный путь ради женитьбы на Оцу. Оцу убита не во имя спасения семейной чести, а по прихоти злобной старухи.

– Долго будешь распространяться о том, что сделано? Лучше бы молитвы читал. «Слава Амиде Будде!»

Старуха потопталась среди поломанных кустов и сухой травы, заляпанных кровью, и, собрав траву в пучок, пригнула его к земле и опустилась на него на колени.

– Оцу, не сердись на меня, – проговорила Осуги. – Теперь, когда ты мертва, мне не в чем тебя укорить. Твоя смерть была неизбежной. Покойся с миром!

Старуха левой рукой нащупала густую шевелюру.

– Оцу! – раздался голос Такуана.

Темная пустота откликнулась эхом. Казалось, что Оцу зовут деревья и звезды.

– Ты не нашел ее? – Голос Такуана звучал тревожно.

– Ее здесь нет. – Хозяин гостиницы, в которой остановились Осуги и Оцу, вытер пот со лба.

– Ты ничего не спутал?

– Нет, я хорошо все слышал. Пришел монах из Киёмидзу, и старая женщина спешно покинула гостиницу, сказав, что ей срочно надо в святилище божества гор. Девушка ушла с ней.

Такуан и хозяин гостиницы замолкли.

– Может, они свернули с главной тропы или поднялись еще выше? – предположил Такуан.

– Почему такое беспокойство?

– По-моему, Оцу заманили в ловушку.

– Неужели старуха такая коварная?

– Нет, она прекрасная женщина, – загадочно ответил Такуан.

– Не поверил бы после всего, что ты рассказал. Да, еще кое-что припомнил.

– Что же?

– Девушка сегодня плакала в своей комнате.

– Ну и что?

– Старуха сказала нам, что девушка – невеста ее сына.

– Она всем это говорит.

– Судя по твоему рассказу, старуха дико ненавидит девушку и издевается над нею.

– Ненавидеть одно, но отвести девушку в глухую ночь на гору – совсем другое. Боюсь, что Осуги решила ее убить.

– Как убить? Ты же назвал старуху прекрасной женщиной.

– Она добродетельна по расхожим меркам. Часто молится в храме Киёмидзу. Подолгу сидит перед Каннон, перебирая четки. В такие минуты духовно она близка к богине милосердия.

– Я слышал, что она возносит молитвы Амиде.

– В миру много таких верующих. Их считают истовыми последователями Будды. Совершив что-нибудь неправильное, они идут на поклонение к Амиде, считая, что он простит им самые страшные прегрешения. Не задумываясь они убьют человека, зная, что милостью Амиды все грехи прощаются и они попадут в Западный рай после смерти. Эти добродетельные люди причиняют много хлопот.

Матахати испуганно оглянулся, не понимая, откуда доносится голос.

– Слышала, мама? – взволнованно спросил он.

– Ты узнал голос?

Осуги приподняла голову, не выпуская меча из правой руки. Левой она крепко ухватилась за волосы жертвы.

– Слышишь? Снова заговорили.

– Странно, ведь Оцу может искать только мальчишка по имени Дзётаро.

– Это голос мужчины.

– Сама слышу. Голос кажется знакомым.

– Плохи дела. Оставь голову, дай фонарь. Кто-то идет сюда.

– С той стороны, откуда раздаются голоса?

– Да. Бежим!

Опасность мгновенно помирила мать и сына, но Осуги не могла оторваться от чудовищного занятия.

– Подожди! – проговорила она. – После стольких испытаний я не могу уйти без головы. Иначе я не докажу, что отомстила Оцу. Сейчас закончу.

– О-о! – с отвращением простонал Матахати.

Крик ужаса сорвался с губ Осуги. Уронив отсеченную голову, она привстала, но зашаталась и рухнула на землю.

– Это не она! – воскликнула старуха, вскидывая руки и тщетно пытаясь подняться.