Перед храмом Гион молилась кучка людей. Темный храм казался пустынным. Колокол соседнего храма на горе пробил пять раз. Восемь часов. Громкий, отчетливый звук колокола в морозной тишине отзывался в душе.

– Хватит молиться, – промолвил Дэнситиро, вставая с колен. – Пора!

Кто-то на ходу спросил Дэнситиро, не жмут ли ремешки сандалий.

– Если перетянуты, то могут лопнуть в такой мороз.

– Все в порядке. И запомни, в мороз кожаные ремешки следует заменять обычным шнурком.

Самураи направились к Рэнгэоину. Дэнситиро завершил приготовления к бою, повязав лоб лентой и затянув рукава ремешками. В окружении мрачной свиты из восемнадцати человек он широко зашагал по снегу в поле за храмом. Он дышал глубоко и ровно, пар густым облаком валил у него изо рта.

Место поединка было указано в вызове, переданном Мусаси. Он должен был явиться на поле позади Рэнгэоина в девять. Люди дома Ёсиоки спешили, чтобы не дать Мусаси скрыться. Во всяком случае, так они говорили.

Хёскэ остался наблюдать за домом Сёю, отослав двоих товарищей доложить об обстановке.

На подходе к Рэнгэоину Дэнситиро и его свита заметили костер.

– Кто нас опередил? – спросил Дэнситиро.

– Рёхэй и Дзюродзаэмон, верно.

– И эти здесь? – недовольно пробурчал Дэнситиро, – Нас слишком много. Я не хочу, чтобы потом сплетничали, что мы навалились на Мусаси целой толпой.

– Уйдем, когда настанет время.

Главное здание храма Рэнгэоин, или Сандзюсангэндо, как его называли в народе, было непомерно длинным по фасаду. За храмом находился обширный пустырь, как нельзя лучше подходивший для тренировок лучников. Дэнситиро выбрал этот пустырь, потому что его давно облюбовали служители боевых искусств. Сосны, окаймлявшие пустырь, скрашивали его унылость. Здесь не было высокой травы и кустов, которые затрудняют сражение.

Рёхэй и Дзюродзаэмон поднялись, увидев Дэнситиро.

– Садись на мое место, погрейся. У нас еще много времени, – предложил Рёхэй.

Дэнситиро молча сел. Протянув руки к огню, он стал с хрустом растирать пальцы.

– Рано пришел, – проговорил он. Красноватые отблески костра придали его лицу кровожадное выражение. – По пути, кажется, видели харчевню, – продолжал он.

– Она была закрыта.

– Пусть кто-нибудь принесет сакэ. Стучите, пока не откроют.

– Сейчас пить сакэ?

– Именно. Я замерз.

Дэнситиро придвинулся ближе к костру и, раскинув руки, почти обнял огонь. К его приказанию отнеслись спокойно, ведь никто не помнил, чтобы Дэнситиро появлялся в додзё трезвым, будь то утро или вечер. Сегодня решалась судьба школы Ёсиоки, но молодые самураи посчитали, что выпить не грех. Лучше согреться, чем держать меч в окоченевших руках. Да и возражать Дэнситиро рискованно. Двое побежали в харчевню и вскоре вернулись с кувшином горячего сакэ.

– Вот это дело! – повеселел Дэнситиро. – Сакэ – мой лучший друг и помощник!

Ученики со скрытой тревогой наблюдали, сколько он выпьет. Дэнситиро на сей раз выпил гораздо меньше обычного. Он понимал, что сегодня рискует жизнью.

– Смотрите! Кажется, Мусаси!

Все напряженно вслушивались в тишину. Некоторые поднялись на ноги. Из-за угла храма здания появилась темная фигура.

– Не беспокойтесь, это я! – крикнул человек.

Это был пожилой человек, хотя и одетый по современной моде. Его хакама были подвернуты, чтобы не мешать при беге. Годы согнули его спину. Молодые самураи, узнав в нем «старика из Мибу», уселись на свои места. «Старик из Мибу» был Ёсиока Гэндзаэмон, брат Кэмпо и дядя Дэнситиро.

– Дядя Гэн, что вас привело сюда? – удивленно воскликнул Дэнситиро.

– Гора свалилась с плеч, когда я увидел тебя, – решительно проговорил Гэндзаэмон. – Значит, ты настроен решительно.

– Хотел с вами посоветоваться, но не успел…

– О чем? Имя Ёсиока облито грязью, твой брат искалечен. Ты бы мне ответил за позор, если бы не предпринял ответных действий.

– Не беспокойтесь. Я не хлюпик, как Сэйдзюро.

– Верю на слово. Уверен, ты победишь, но решил приободрить тебя. Пробежал весь путь от Мибу. Послушай, Дэнситиро, не смотри свысока на противника. Судя по слухам, он не так уж прост.

– Знаю.

– Не торопись выиграть бой. Держись спокойно, и пусть боги сделают выбор. Если погибнешь, я позабочусь о твоем теле.

– Ха-ха-ха! Лучше сядь и выпей!

Старик молча выпил чашечку сакэ, затем обратился к свите племянника:

– А вы что здесь делаете? Неужели намерены толпой сражаться против одного? Это ведь поединок двух мужчин. Стыдно, когда у одного из них куча помощников. Пора! Идите все за мной! Понаблюдаем издали, чтобы никто нас не упрекнул в подготовке атаки против одного.