Шрифт:
Такуан думал о Дзётаро и Оцу, которые вновь жили в доме Карасумару. Такуан отвел туда Оцу после страшной ночи в храме Киёмидзу.
Такуан и Карасумару были старыми друзьями. Их связывало увлечение поэзией дзэн, сакэ и общие интересы в политике. В конце прошлого года Такуан получил приглашение провести Новый год в Киото. Мицухиро писал:
«Ты затворничаешь в маленьком деревенском храме. Неужели не тоскуешь по столице, по хорошему сакэ из Нады, красивым женщинам, птичкам-ржанкам, порхающим по берегу Камо? Если ты жаждешь забвения, продолжай погружение в дзэн в захолустье, но если хочешь проснуться, непременно объявись и поживи среди интересных людей. Приезжай, если еще помнишь, что такое столица».
Приехав в Киото в начале Нового года, Такуан во дворе дома Карасумару неожиданно встретил Дзётаро. Мальчик рассказал, что от Оцу нет известий с того дня, как ее увела Осуги.
После ночи в Киёмидзу Оцу слегла в горячке. Дзётаро не отходил от нее, меняя влажные полотенца на лбу, подавая лекарства.
Такуан не мог уйти из «Огия» раньше приятеля, а Мицухиро все больше втягивался в игру. Соперники умели крепко выпить, их поединок сулил ничью. Игроки увлеченно пили, оживленно беседовали, сидя коленка в коленку друг против друга. Такуан не слышал, обсуждалась ли роль военного сословия, родовые добродетели придворной знати или вклад купцов в развитие заморской торговли, однако разговор, несомненно, был важным. Такуан в полудреме приподнимал голову с колен девушки, улавливал обрывки разговора и блаженно улыбался.
– А где Нобутада? Неужели ушел домой? – вдруг спросил Мицухиро. В голосе слышалась обида.
– Пусть! А где Ёсино? – спросил Сёю, мгновенно протрезвев. Мицухиро послал Ринъю за хозяйкой.
Проходя мимо комнаты, где оставался Коэцу, Ринъя увидела сидевшего в одиночестве Мусаси.
– Я не знала, что вы вернулись, – сказала девочка.
– Я недавно пришел.
– Вошли через задние ворота?
– Да.
– А куда вы ходили?
– По делу.
– Наверное, на свидание с девушкой? Как вам не стыдно! Я все расскажу госпоже Ёсино.
Мусаси засмеялся.
– Где же все гости? – поинтересовался он.
– В другой комнате. Играют.
– Коэцу с ними?
– Я не знаю, где он.
– Домой, верно, ушел. Мне тоже пора.
– Не говорите так. Раз вы пришли в «Огия», то без разрешения госпожи Ёсино не покинете нас. Если вы уйдете тайком, над вами будут смеяться, а мне попадет как следует.
Мусаси, не привыкший к шуткам, принятым среди куртизанок, воспринял все всерьез. «Ну и порядки здесь!» – сокрушенно подумал он.
– Вы не имеете права скрываться незаметно, – продолжала девочка. – Подождите здесь, я за вами приду.
Через некоторое время кто-то хлопнул Мусаси по плечу. Оглянувшись, он увидел Такуана.
– Как, это вы? Не видел вас целую вечность! – воскликнул пораженный Мусаси, простираясь в глубоком поклоне.
– Нашел место для формальных церемоний! – засмеялся Такуан, поднимая молодого ронина. – Здесь отдыхают и развлекаются. Мне сказали, что в этой гостиной я найду Коэцу. Где он?
– Не представляю.
– Надо найти его. Мне необходимо поговорить с ним, но, видимо, придется отложить разговор до более удобного случая.
Такуан отодвинул фусума. В соседней комнате, свернувшись под стеганым одеялом, Коэцу мирно спал около жаровни, огороженной золотистой ширмой. Такуан не решился разбудить его.
Коэцу открыл глаза. Спросонок он не мог сообразить, почему Мусаси и Такуан вдруг оказались вместе в веселом квартале.
Ему объяснили, что его ждет Мицухиро, что посторонних в заведении «Огия» нет.
Мицухиро и Сёю, обессилев, сидели молча. Сакэ уже казалось горьким, губы горели, а глоток холодной воды напомнил о том, что пора домой. Ёсино их покинула.
– Уже поздно? – сказал кто-то.
– Да, пора по домам.
Гостям не хотелось домой, но они боялись окончательно испортить вечер, задержавшись в «Опия». Они уже поднялись, когда в комнату вбежала Ринъя и еще две служанки. Ринъя, ухватив Кангана за руку, затараторила:
– Извините, что заставили вас ждать. Пожалуйста, не уходите. Ёсино-таю примет вас в своих покоях. Час поздний, но на улице все видно из-за свежего снега. Вы попьете чаю у госпожи, чтобы погреться перед уходом, а потом вызовем ваши паланкины.
Настроения пить чай не было, все порядком устали. Видя нерешительность гостей, одна из служанок сказала:
– Ёсино-таю просила не гневаться на нее за то, что она покинула гостей, но у нее не было выбора. Уступи она господину Кэнгану, обиделся бы господин Фунабаси, уйди она с господином Фунабаси, остался бы в одиночестве господин Канган. Она не хочет, чтобы кто-то из гостей почувствовал невнимание к себе, поэтому приглашает всех выпить чаю на прощанье. Войдите в ее положение и уделите нам еще немного времени.