В воротах появился монах. Это был дюжий человек, похожий на монаха-воина с горы Хиэй или даже на военачальника. Он привык к посетителям типа Мусаси, которые с утра до ночи стучали в ворота храма.

– Ученик? – спросил монах, бегло взглянув на посетителя.

– Да.

– Что тебе?

– Хочу встретиться с учителем.

– Войди.

Монах жестом указал вправо от двери, давая понять, что прежде необходимо вымыть ноги. Вода, бежавшая по бамбуковой трубе, переполняла бадью, около которой стоял десяток стоптанных грязных сандалии-гэта.

Мусаси проследовал за монахом по просторному темному коридору в прихожую, где ему велели подождать. В открытые сёдзи заглядывали широкие листья платана, воздух был напоен благовониями. Все как в обычном храме, кроме, пожалуй, вольных манер монаха-великана.

Монах вернулся с книгой посетителей и тушечницей.

– Запиши свое имя, где учился, каким стилем владеешь, – сказал он Мусаси назидательным тоном, словно обращаясь к ребенку.

Книга называлась «Список лиц, посетивших Ходзоин в учебных целях. Управляющий храмом Ходзоин».

Мусаси, раскрыв книгу, пробежал взглядом список самураев и учеников, посетивших храм. Против каждого имени стояла дата. Следуя предшествующим записям, Мусаси внес свои данные, опустив лишь имя учителя. Монаха больше всего интересовало имя наставника.

Мусаси записал в книгу то, что он ранее сообщил в школе Ёсиоки. Учился владению дубинкой под руководством отца, «не проявляя особого усердия». Занявшись делом всерьез, стал учиться у всех на свете, а также следовать примеру предшествующих мастеров боевых искусств. В заключение Мусаси написал: «Продолжаю обучаться и в настоящее время».

– Ты, вероятно, знаешь, что со времен нашего первого учителя Ходзоин известен оригинальной техникой боя на копьях. Поединки здесь жестокие, снисхождения нет ни к кому. Прежде следует ознакомиться со вступлением в начале книги регистрации.

Мусаси открыл первую страницу и прочитал условие участия в поединках, которое он прежде не заметил: «Прибыв сюда в учебных целях, я снимаю с храма всякую ответственность за мое возможное увечье или смерть».

– Согласен, – усмехнувшись, произнес Мусаси. Написанное было бесспорным для тех, кто решил посвятить себя военной службе.

– Прекрасно! Прошу!

Додзё был огромных размеров. Монахи, видимо, пожертвовали под него учебный зал или другое просторное храмовое помещение. Мусаси впервые видел зал с такими массивными колоннами. На поперечных балках проступали следы росписи в китайском стиле – белой штукатурки с узорами, выполненными краской и позолотой. В обычных тренировочных залах ничего подобного не бывает.

Мусаси был не единственным посетителем. Десяток с лишним воинов-учеников и столько же монахов сидели в части зала, отведенной для ожидания поединка. Было еще несколько самураев, которые просто наблюдали за тренировкой. Все напряженно следили за учебным боем на копьях. Мусаси тихо присел в углу, никто даже не взглянул в его сторону.

Объявление на стене гласило, что в поединке можно использовать настоящие боевые копья. Сейчас сражение происходило на дубовых шестах. Удар таким шестом бывал болезненным, а иногда и смертельным.

В конце концов, один из бойцов был подброшен в воздух победившим соперником и неуклюже заковылял к своему месту, волоча ногу, распухшую, как бревно. Он упал на колено, вытянув раненую ногу перед собой.

– Следующий! – надменно выкрикнул монах-тренер. Рукава его одежды были завязаны за спиной, руки, ноги, плечи и даже лоб монаха состояли из сплошных мускулов. Дубовый шест, который он держал вертикально, был в добрых три метра.

Отозвался один из ожидавших, прибывших в монастырь сегодня. Подвязав рукава кожаным шнурком, он вошел в тренировочную зону. Монах стоял неподвижно. Боец выбрал у стены алебарду и встал напротив него. Не успели они обменяться ритуальными поклонами, как монах с воплем, похожим на лай дикой собаки, обрушил шест на голову противника.

– Следующий! – раздался бесстрастный голос монаха, принявшего выжидательную позицию.

С последним противником было покончено. Он был еще жив, но мог лишь слегка приподнять голову от пола. Два монаха-ученика оттащили его в сторону, взяв за рукава и пояс кимоно. Следом тянулась дорожка слюны, смешанной с кровью.

– Следующий! – угрюмо повторил монах.

Мусаси подумал, что это и есть представитель второго поколения – учитель Инсун, но сидевшие рядом с ним сказали, что монаха зовут Агон. Он был одним из старших воспитанников, прозванных «Семь столпов Ходзоина». Инсун никогда не участвовал в поединках, поскольку любого соперника укладывал один из «Семи столпов».

– Кто еще? – проревел Агон, держа учебное копье горизонтально. Здоровенный монах-управляющий сверял записи в книге посетителей, оглядывая лица присутствующих. Он указал на одного из сидящих.