Меч дрогнул в его руках, когда ахеец подумал о странном громе, поразившем Цирона. Он с беспокойством вспомнил слухи что Минос повелевает молнией. Собственный страх Тесел перед магией Кносса еще не был до конца преодолен.

— Бедный Задира! Возможно, ты был прав и человеку не под силу победить богов, — прошептал он.

Капитан упал на колени возле тела бородатого дорийца. Еле заметная струйка дыма поднималась от тлеющих капель бисера на алом плаще Цирона.

Расстроенный ахеец пробормотал:

— Да, чернокнижники обладают могуществом, но ты будешь отомщен, Задира. Я продолжу борьбу до тех пор, пока не погибну — или пока боги Крита не будут повержены!

— Остановись, капитан Отважный! — Цирон вдруг сделал глубокий вздох и открыл глаза. Он с трудом сел на палубе и безнадежно протянул дрожащие пальцы к руке капитана. Тесей пристально всматривался в его глаза — они были мутными и полными неподдельного ужаса.

— Забудь свои сумасшедшие планы, капитан! Я почувствовал на себе действие магии Миноса и теперь знаю наверняка, что могущество Сатаны — страшная сила! — умолял срывающийся голос Цирона.

Тесей ответил со всей серьезностью:

— Я знаю, что это так, и именно поэтому собираюсь лишить Сатану его могущества. А ты здоровяк! Я уже решил, что ты умер.

Он склонился к пирату и помог ему подняться на ноги.

— Было бы лучше, если б я умер, — прошептал Цирон.

Торговое судно оказалось довольно большим, тяжело нагруженным и имело лишь семь пар весел. Слегка ускорив темп, пиратская галера без труда догнала его.

На судне оказалась группа знатных граждан, они сдались, когда Тесей пообещал оставить их живыми и невредимыми.

— Вы снискали себе необычную славу, капитан Отважный! В этих морях еще не было пирата, который захватывал корабль при помощи одного только честного слова! — изумился Цирон.

— Моя ненависть обращена не на людей, а на чернокнижников и злых богов. Мы высадим капитана и пассажиров на ближайшем острове, оставив им запас пищи и пресной воды, — ответил Тесей.

— Вот уж странный пират, что ни говори! — проворчал Цирон.

Судя по желтому флагу, корабль принадлежал гильдии купцов Омара Хитита, чей род процветал под покровительством Миноса. Капитан с орлиным профилем и болезненным цветом лица оказался племянником самого Омара. Тесею показалось, что он смирился с положением пленника как-то настораживающе безразлично.

Торговый корабль вез ценный груз. Судно было полно золотом, оловом с шахт на далеких северных реках, янтарем и мехами. В трюме, за невысоким ограждением, стояли три огромных диких быка с долин Фессалии. В соседнем отсеке находилось двенадцать сильных юношей и столько же грациозных девушек, закованных в кандалы, — все светловолосые дети северных племен.

Кроме девушек-рабынь, на корабле, в каюте капитана, оказалась еще одна женщина. Никто из пиратов раньше таких не видел: кожа была золотистой, раскосые миндалевидные глаза мерцали темным пламенем.

Она возлежала на софе, спокойно ожидая своей участи. Когда один из пиратов стал надевать рабские цепи на ее тонкие запястья, девушка встала во весь свой довольно высокий рост и с презрением посмотрела на матросов.

— Она же царица! Никогда раньше не видел ничего подобного! — прошептал Цирон.

Он стоял в группе алчных пиратов, уставившихся на пленницу в неподдельном восхищении. Ее блестящие черные волосы были тщательно уложены, золотистая шея и руки в отблесках бриллиантов приобретали слегка зеленоватый оттенок. Все округлости ее прекрасного тела едва прикрывала накидка из настоящего малинового шелка.

Закрепив последнюю заклепку наручников, кок небрежно толкнул девушку вперед. Она упала, и палубные доски больно оцарапали ее обнаженные колени. Но пленница не издала ни малейшего возгласа и, несмотря на кандалы, грациозно поднялась на ноги. Ее большие горящие глаза медленно остановились на одноглазом Воркосе.

— Сегодня вы победители! Но я, Тай Лэнг, принцесса далекого Китая, ясновидящая и сейчас вижу карающую десницу Миноса. Тучи сгущаются над вашими головами, — заговорила она по-критски, но с неуловимым акцентом.

Ее сверкающий взгляд охватил всю судовую команду, плечи безразлично передернулись, а предупреждающий шелковый голос продолжал:

— Еще до захода солнца величайший из вас станет пленником могущественного Крита.

Одноглазый тиринфец попятился в сторону, бормоча, что она, должно быть, колдунья, и надо сжечь ее заживо. Но Цирон поспешно возразил, что нельзя столь беспечно распоряжаться такой редкой красавицей. Дележ добычи продолжился.

Раздел происходил по старинному пиратскому способу. Все матросы получили белые ракушки согласно собственному статусу и воинской доблести, а затем золотые слитки, рабы и остальное пошли с аукциона за эти ракушки.