Шрифт:
— Хорошая попытка. Почти получилось! — выдохнул он.
Стараясь приподняться выше, он почувствовал резкую боль и снова упал на пол.
Голос старика доносился откуда-то издалека, и Форестер еле слышал его:
— Лежите спокойно, безумец. Вам не кажется, что вы и так натворили уже много ошибок?
Форестер смутно видел, как старик поднялся по ступеням и вошел в музей — невидимое препятствие исчезло. Доктор посмотрел вниз, ища глазами Рут и Айронсмита, но они исчезли.
Незнакомец произнес:
— Они вернулись на Крыло IV. Пока платиновая система работает в автоматическом режиме, существует комната управления, из которой можно остановить ее. Комната закрыта для машин, обслуживающих систему и защищена от их проникновения. Мы намерены держать там наблюдателей, и Айронсмит с Рут вернулись на свой пост. Необходимая предосторожность, знаете ли, — ведь система столь же совершенна, как и та, что управляет гуманоидами. Нельзя допустить ни малейшей ошибки.
Лежа на холодном стальном полу и не имея сил пошевелиться, Форестер молча ждал своей участи. Струйка крови сбегала по его щеке, затекая под ворот пижамы. Прощальным жестом доктор погладил Джейн по голове — все было позади. Вердикт вынесен — виновен. Приговор — смерть. Но какая изощренная казнь — сделать из него механическую куклу! Форестер ожидал палача.
— Не беспокойтесь, доктор Форестер, эта машина однажды поймала меня — она не причиняет боли. — Джейн храбро пыталась улыбаться.
Старик искренне подтвердил:
— Вы ничего не почувствуете. Система исцелит ваше тело и душу, Форестер. Я тоже хочу вам помочь, потому что когда-то разделял ваше теперешнее безумие. Я боролся с гуманоидами и даже пытался изменить Основную Директиву. — Морщинистое лицо старика выражало доброту и жалость.
Доктор присмотрелся к нему и слабо произнес:
— Кто вы?
— Меня зовут Мэнсфилд. Уоррен Мэнсфилд.
Глава двадцать девятая
От удивления Форестер даже попытался сесть, но усталость и боль вынудили его прислониться к почерневшей броне танка. До доктора не сразу дошел смысл услышанного. Растерянное недоумение отразились на его искаженном болью лице.
— Мэнсфилд? Ваш однофамилец создал гуманоидов. — Устало пробормотал он.
Высокий незнакомец кивнул.
— Я и есть тот самый Мэнсфилд. Я хотел спасти людей от самих себя, написал условия Основной Директивы и заложил их в систему реле, защитив ее от изменений. Мои попытки внести в нее изменения были ошибочны, но я понял это слишком поздно.
Позади творца гуманоидов Форестер заметил прозрачный ящик и маленький серебристый цилиндр внутри него. Он снова попытался подняться, но в который раз упал на пол.
— Не я один ошибался. Многие люди пошли по моим стопам, хотя лишь единицы достигли того, к чему приблизились мы с вами, Форестер. Главная причина неудач, как мне кажется, в непродуманной философии. У меня не было никакой научной идеи, когда тридцать лет назад я пытался взорвать Крыло IV родомагнитной ракетой — к счастью, неудачно. Мной тогда управлял эгоизм, а не рассудок. Я мечтал о свободе, не заслуживая ее. Гуманоиды подарили мне настоящую свободу.
Форестер передернул плечами в знак протеста и сжал зубы от приступа боли.
Старик спокойно продолжил:
— Не двигайтесь. Вам надо подождать лишь несколько минут, пока психофизическая система будет готова излечить ваше тело и душу. Тридцать лет назад мне повезло меньше, потому что Айронсмит еще не создал реле.
Форестер задержал дыхание и постарался не напрягать больную ногу.
— Что? Марк Уайт рассказывал мне, как гуманоиды изгнали вас с Крыла IV, когда вы попытались изменить Основную Директиву, и преследовали вас на каждой новой планете. Думаю, тогда вы не очень-то доверяли им, а, Мэнсфилд? — в голосе доктора слышались обвинительные нотки.
— Вы правы.
— Тогда почему же вы предали нас?
— Никто не предавал вас, Форестер. Я просто изменился — точнее, гуманоиды изменили меня. Позвольте, я расскажу вам, как это произошло. Возможно, тогда вы сможете иначе отнестись к системе.
Форестер отрицательно покачал головой, но все-таки решил выслушать Мэнсфилда.
Старик продолжал:
— Как я уже говорил, тридцать лет назад реле Айронсмита еще не существовало в природе. Гуманоиды унаследовали то же пренебрежение к человеческому мозгу, которое было у меня самого, а их собственный мозг не отличался изобретательностью. Психофизические свойства платины в то время еще не были известны. Когда гуманоиды, наконец, поймали меня, они прибегли к операции.
— Операции? Операции чего? — Доктор застыл от ужаса.
— Они прибегли к операции для того, чтобы уничтожить противоречия и ненависть, которые мешали мне принять их услуги. Им пришлось лишить меня части воспоминаний, опасных для Основной Директивы. Довольно неприятная операция. Я рад, что новая система позволяет избежать физических страданий. Тем не менее благодаря гуманоидам я стал свободен.
— Так это и есть тот путь, который вы мне предлагаете? Айронсмит тоже прошел через это? Или он получил свои многочисленные привилегии за определенные услуги? — Доктор невольно вздрогнул.