— Что происходит?! Почему ничего не предпринимается?! Надо же что-то делать, Илларион!

— Прежде всего надо набраться терпения и ждать, когда все прояснится, — оторвался тот от книги. — Таня, мы зашли слишком далеко, чтобы психовать.

— Но надо же что-то предпринять немедленно! Гибнут наши люди, кто-то висит у нас на хвосте, ты что, не понимаешь?! Все может рухнуть в любой момент!

— На все воля Господа. Но мне кажется, ты преувеличиваешь. Ни к иерархам, ни даже к среднему звену Братства в Америке никто пока не дотянулся и не дотянется. Мы приняли меры, фактически они сейчас сворачивают деятельность, и…

— Это я приняла меры! — не удержалась Алферьева. — А ты торчишь тут, как будто тебе все равно!

— Меры можно было принять и отсюда. А ты зачем-то решила жить в самолетах — ну, что ж, я разве против? — Илларион погладил бороду, пряча усмешку. — Я бы сам сделал все, что ты сделала, но не лезть же поперек мамки в пекло? Только ведь дело-то проще. Кто-то работает на нелюдей, и не на аспидов притом, а на кого-то послабее, независимых. Может быть, какая-то семья хлойнов, может быть, кимричи, тролли, вампиры. На наше счастье, они не бегут передавать информацию аспидам, которые могли бы понять истинный масштаб проектов Братства.

— А если передадут?

— На все воля Господа, — повторил Угрюмов. — Осталось меньше месяца. Даже если аспиды узнают… Не успеют развернуться. Худо нам придется, конечно, но — в принципе ничего не изменится.

— Мы мало знаем про аспидов, — покачала головой Алферьева. — Они могучи.

— Но не гибки, — почти беспечно парировал Илларион. — Хлойны во сто крат умнее, вот кто меня действительно поразил. Способности к магии весьма средние — и такая мудрость… Опасный противник, если хочешь знать. Славно, что Аучи с нами, а не с теми же аспидами. Разум хлойнов плюс инстинкты и мощь аспидов — это было бы ужасно!

— А разве это невозможно?! Аучи — только один из хлойнов.

— Не один, так или иначе он представляет интересы нескольких семей. Не забудь: они эмпаты, они не умеют обманывать.

Сложно все… Но теперь уже поздно, выбор сделан. Я верю, что Аучи нас не подведет. Что же касается аспидов — они последние, кто встанет на нашем пути. Мы их видим все лучше, а они нас до сих пор не просчитали до конца. Особенно радует, что они не смогли, похоже, даже предположить, что мы сумеем создать целый конвейер по поиску и воспитанию магов из числа людей. И — что мы находим союзников даже среди нелюдей! Поэтому информационно на нашей стороне безусловное преимущество.

— А на их стороне безусловное преимущество в мощи! Ты рассуждаешь так, будто те же аспиды — динозавры какие-то! Мощные, но безмозглые. Позволю себе напомнить одну поговорку: «Разум — это просто не до конца оформившийся инстинкт». А как раз с инстинктами у аспидов, да и у прочих все отлично. Вспомни хотя бы то, что про них говорил Аучи.

— А я как раз это очень хорошо помню. И оцениваю их адекватно. Поэтому меня и пугает больше не их интеллект, а их сила. Возможности… Их инстинктивная реактивность психики, подкрепленная магией. Ярость и огромный арсенал тысячелетиями отработанных способов противодействия практически любой угрозе — вот с чем мы столкнемся. Это страшная вещь, Таня, я ее вовсе не недооцениваю. Но верую, что Господь на нашей стороне. Не хочешь «Жития святых» почитать? Все лучше, чем таблетки заглатывать, а успокоиться тебе нужно.

Алферьева сдержала гнев. Конечно, Илларион прав: любые распоряжения можно отдавать прямо отсюда, ни к чему то и дело наведываться в Нью-Йорк, «жить в самолете». Прав он был и в том, что последнее время Татьяна все чаще предпочитала медитационным упражнениям таблетки. Это следовало прекратить…

— Почему мы не можем найти этого парня?

— Какого?.. Ах, крота! — Илларион наконец отложил книгу. — Забыл тебе сказать: мы его нашли.

— Как?! Когда?!

— Вычислили, два дня назад ребята мне доклад принесли. С вероятностью девяносто девять целых и куча девяток после запятой этою урода вычислили.

— Почему же?.. — Татьяна села. — Угрюмов, я тебе сейчас голову оторву. Вчера снова пропали двое.

— Память о них светла, — склонил голову сибиряк. — Но это наши боевые потери. Человек по имени Салтан с кем-то контактирует, мы не можем просто схватить его, не разобравшись до конца. Ты же сама считала его очень опасным? Я другого мнения, но доработать следует. Я собирался поговорить с тобой об этом после обеда, но ты не дождалась… Вечером я должен получить очередной доклад. Посмотрим вместе и, если ты будешь согласна — вышлем ударную группу.

Алферьева долго смотрела в глаза Угрюмову, тот не отвел взгляда.

— Почему ты мне не сказал?

— Ты очень взволнована последние недели… — Илларион снова потянул со стола книгу. — Таблетки. Я тебя не осуждаю, ты не думай. Ты очень помогаешь мне, Таня.

Она встала, отошла к окну. На небольшой площади, «плаце», как звали ее курсанты, Богородько гонял бегом кого-то из младших курсантов. Ей показалось, что инструктор осунулся, отощал, стал злее… Все волнуются, даже те, кто не знает, когда наступит развязка. Богородько чувствует, что, к счастью, этим его бойцам уже никогда не столкнуться с нелюдями — противостояние окончательно разрешится раньше, чем они будут готовы.