— Эй, гоблин! Позови к микрофону офицера.

— Ты, гнедой примат, свинины, что ли там обожрался?..

— Я потом тебе, собака, скажу, что мы здесь кушаем. А сейчас позови офицера…

— А чего ты в горах можешь кушать, козел бородатый? Траву, небось, свежую все спорол? Теперь на прошлогоднюю перешел…

— Это ты скоро травой будешь давиться на земле моих предков, а мы…

— В гробу я видел твоих предков и тебя вместе с ними!..

Усман начинал терять терпение от столь бестолкового общения по радио с далеким, неизвестным и упрямым русским абонентом. Однако он сам преступил грань в этой беседе — заговорил с неверным нахраписто и резко. Совсем не так, как хотел… Следовало поскорее переменить тон, а заодно и тактику, иначе задиристый и острый на язык связист обложит его многоэтажным матом, пошлет ко всем чертям и отключится. А чтобы найти другого гоблина в эфире понадобится не менее часа…

— Послушай, парень… У меня действительно важное дело к твоему командиру. Если хочешь, запиши или запомни то, что я сейчас скажу, а потом передай офицеру…

Более мягкое обращение и отсутствие оскорблений, похоже, возымели действие и озадачили русского.

— Ну?.. — молвил он после небольшой паузы.

— В моем горном лагере находится раненный майор из Отряда специального назначения «Шторм». Группа из восьми человек, которой он командовал, уничтожена.

— И что?.. — недоумевал связист.

Сызнова раздражаясь, но теперь несообразительностью нижнего чина Российской армии, Дукузов уточнил:

— Ты запиши эту информацию и передай офицерам, а уж они, думаю, доложат куда следует. И скажи, что буду на связи на этом же канале ровно через четыре часа. Мой позывной «Дук». Понял?

— Понял… — недовольно буркнул тот и отключился.

Спустя три часа пятьдесят пять минут Усман метался по своему командирскому шатру в ожидании времени выхода на связь. Помощник Рустам сидел на краешке толстого ковра и молчал, дабы не попасть под горячую руку.

— Как там наш пленник? — неожиданно остановившись, спросил полевой командир.

— Пришел в себя, вставал один раз, а теперь лежит. Очень слаб, — отрапортовал молодой кавказец.

— Это уже лучше. Значит выживет…

— Определенно выживет, — согласился Рустам.

— Почаще проверяй охрану… — начал было Усман, да внезапно ожил динамик приемника.

Вначале в нем послышался сухой треск, потом раздался спокойный голос:

— «Верхолаз» вызывает «Дука». «Верхолаз» вызывает «Дука»…

Просиявший чеченец подскочил к радиостанции, схватил микрофон и, постаравшись унять радостное волнение, ответил:

— «Дук» на связи. Кто со мной говорит?

— Какое это имеет значение? Ну, скажем, старший офицер… Устраивает?

— Вполне…

«Дук», а с чего вы взяли, что захваченный вами человек — майор «Шторма»?

— У одного из спецназовцев, уничтоженной моими людьми группы, имелся при себе некий неопровержимый документ.

— Но вы же знаете: наши спецназовцы не берут на задания документов…

— «Верхолаз», я не собираюсь доказывать вам неоспоримых фактов и долго находиться на связи, ожидая, когда ваш штурмовик выпустит по запеленгованной радиостанции ракету.

— В таком случае, назовите фамилию вашего пленника.

— Нет, фамилии не назову. Я пока не допрашивал его — он без сознания.

— Хорошо… — устало вздохнул голос явно немолодого мужчины. — Каковы условия?

— Я обменяю майора на полевого командира Арби Удугова.

— А в противном случае?..

— В противном случае устрою показательную казнь с записью на видео. Потом вы сможете заглянуть на сайт «Алькаида-Центр» и насладиться нелицеприятным зрелищем.

— Мне нужно немного времени на все согласования.

— Сколько?

— Хотя бы дня три…

— Это очень долго!

— Но я, увы, не министр юстиции и не распоряжаюсь теми, кто находится в следственных изоляторах…

— Я даю вам сутки и ни часа более.

— Послушайте, «Дук», если бы у нас не было такой огромной армии чиновников…

— Это уже ваши проблемы. Не я же, в конце концов, их наплодил. Сутки! Через двадцать четыре часа выходим на связь, и я называю место встречи для обмена. Или майору конец! Все, до связи…

Какое-то время Сашка снова пробыл в небытии — заснул, не взирая на обилие назойливых мух. А, очнувшись от сна, почувствовал себя немного лучше. Вернее, очнулся он не по своей воле — сквозь дрему услышал шаги, шорох, чью-то речь… Открыв глаза, увидел трех человек, помимо вскочивших на ноги стражей.

— Я полевой командир Усман Дукузов, — спокойно представился крепкий мужчина, примерно одного с Александром возраста.

Одет он был в новенькую полевую форму и стоял к пленнику немного ближе двух других, зашедших в жилище-времянку. По левую руку и чуть сзади с покорными и преданными глазами топтался молодой кавказец, вероятно, заместитель. А правее и почти вровень с командиром монотонно покачивал головой седобородый старец с морщинистым, темным лицом. Обеими руками пожилой чеченец опирался на длинную, отполированную временем до блеска, палку…