— Это не Арсен Умаджиев, — подтвердила Северцева, так же осмотрев с помощью фонаря лицо доставленного из лагеря амира. — Я неплохо запомнила колоритную внешность Умаджиева. К тому же и возраст не совпадает — этот лет на десять старше.

— Ладно, выясним позже… — махнул рукой Извольский и приказал Ярцеву: — Кликни Кравчука.

Кролик издал негромкий звук, напоминающий зов ночной птицы, но ответного сигнала не последовало…

— Возможно, сменил позицию и не слышит. Сходи за ним, только осторожно, — распорядился командир и, нагнувшись к лежащим в общей куче вещам, выудил моток фала.

Чеченец в этот миг нечленораздельно замычал и завозился, поэтому руки его вскоре были надежно связаны за спиной, а оставшийся свободный конец веревки крепко держал майор ФСБ.

— Хлопцы, не убивайте, я же не мусульманин!.. — внезапно послышалась речь с явным украинским акцентом.

Извольский, Болотов и Северцева обратили удивленные взоры туда, куда минуту назад отбыл Ярцев. Вскоре из темноты выплыла фигура мужика неопределенного возраста, подталкиваемая сзади Олегом.

— Вот… Заметил нас и опрометью несся к палаткам. Хорошо еще вопить не начал. Насилу остановил… — доложил старлей.

Заместитель командира «Шторма» оглядел еще одну «неожиданность», на сей раз украинского происхождения. Однако мысли его сейчас были заняты другим — не давала покоя странная задержка обычно пунктуального и дисциплинированного снайпера…

— Кравчука нашел? — сызнова спросил он подрывника.

— Так не успел… Этот вот гарный хлопец помешал.

— Найди его. И поторопитесь оба — скоро уходим.

Олег кивнул и опять растворился в темноте.

— Ну, потомок Степана Бендеры, и каким же ветром тебя сюда занесло? — начал короткий допрос Георгий Павлович.

— Так от нищеты нашей… — затянул тот жалобным голоском.

— Заработать, стало быть, захотел? На крови русских?..

— Вы не подумайте, братки — я совсем недавно приехал!.. У меня и оружия нема… Ей богу! Не убивайте, а!? Я ничего такого ни зробив!.. Я ведь такой же славянин, как и вы…

Окажись сейчас перед Жоржем какой-нибудь горец, он не стал бы долго раздумывать, ибо был твердо убежден: бороться следует за умы и сердца лишь тех жителей Северного Кавказа, кто еще не ушел в горы, а только стоит перед выбором. Слезливых же речей пленных боевиков он наслушался вдосталь и знал: ни одному слову этих отморозков, хотя бы раз взявших в руки оружие, верить нельзя. Законы ваххабизма весьма недвусмысленно предписывали им правила поведения в таких ситуациях. «Поклянись неверному и обмани его! Всевышний простит тебе этот обман». Так или примерно так учили своих прихожан имамы, муллы и муфтии, не желавшие мира на Кавказе.

Но в данную минуту перед ним, трусливо переминаясь с ноги на ногу, стоял украинец. Стоял в ожидании окончательного вердикта…

Как и абсолютное большинство русских, украинцев и белорусов, подполковник не понимал и осуждал «пьяный развод» трех республик в Беловежской пуще. «В сущности, — считал он, — единый народ, имеющий лишь незначительные, но вполне объяснимые различия в диалектах из-за огромной территории проживания, разорвали по живому на три части одним росчерком пера».

— И что с ним делать? — тихо, так чтобы не слышал наемник, справился Георгий у Болотова.

Но и он ответа на этот непростой вопрос сыскать не сумел. Помог все тот же Кролик, внезапно и слишком уж шумно для опытного спецназовца появившийся из ночной мглы…

— Помогите, мужики… — запыхавшись, попросил он. — Осторожно…

На плече он тащил снайпера, чьи конечности бесчувственно свисали вниз и покачивались в такт торопливым, частым шагам Олега.

— Северцева, держи хохла на прицеле. Дернится — вали без предупреждения, — выпалил Извольский, подхватывая тело давнего друга.

В руках Арины сверкнул в лунном свете такой же, как и у Болотова «Каштан». Заученным движением она передернула затвор и направила ствол пистолета-пулемета с навинченным толстым глушителем в грудь наемника.

— Серега, ты слышишь меня? — склонился над раненным командир.

— Слышать-то слышу, Палыч… Да вот беда — шевельнуться не могу… — ослабевшим голосом отвечал тот.

— Ничего не пойму… — закончил беглый осмотр его тела майор. — Вроде все цело, никаких следов от пуль…

— В спину что-то садануло — аж искры из глаз полетели… — подсказал Кравчук. — Кажись, в позвоночник…

Аккуратно перевернув его на живот, они и в самом деле обнаружили глубокую кровоточащую рану посередине спины — чуть ниже лопаток…

Извольский медленно встал с колен и повернулся к украинцу. Подчиненные расступились — глаза Георгия Павловича сверкали страшной ненавистью. Медленно двинувшись к наемнику, он отчего-то походя осведомился у Ярцева:

— А в лагере, стало быть, до сих пор спокойно?..

— Спят, как сурки.

— Значит, говоришь, и оружия у тебя нет?.. — отодвинув в сторону девушку, подошел вплотную к пленнику Жорж.