Закончив перевязку, спецназовец стал потихоньку расправлять брючину. Неожиданно на его руку нежно легла ее ладонь…

— Георгий Павлович, не расстраивайтесь, мы обязательно что-нибудь придумаем! — уверила она тихим, проникновенным голосом. — Мы найдем способ добраться до Умаджиева!

— С чего ты взяла, что я расстроен? — усмехнулся он.

— Я же вижу… — с теплой улыбкой прошептала она.

Жорж порывисто встал и направился к ранцу со словами:

— Кстати и ужин сегодня готовить мне.

«Да, все правильно. Настоящие и сильные мужчины не нуждаются в чьей-то жалости. Более того — они ее презирают», — вспомнила Северцева фразы какого-то классика. И тут же спохватившись и позабыв о травме, проворно соскочила с поваленного дерева.

— Нет-нет! Этим должна заниматься я, — заявила она, расстилая на траве салфетку.

Он недоуменно пожал плечами, потоптался у ранца, зачем-то вытряхнул его содержимое на землю, присел и начал копаться в образовавшейся куче разнообразных вещей и снаряжения…

— У меня все готово, Георгий Павлович, — вскоре позвала девушка.

Будто не расслышав, командир долго рассматривал какую-то небольшую пластиковую штуковину с торчащим сбоку усиком антенны. Затем, не отводя от находки пытливого взора, подошел к «столу» и спросил:

— Послушай… Вот эта вещица из арсенала Сергея… Если мои старые мозги не окончательно разжижены, то это… маячок?

— У вас замечательные мозги, — снова улыбнулась она, подавая чашечку горячего кофе. — Это действительно маячок, посредством которого через спутник слежения можно легко получить координаты, а так же зафиксировать передвижение любого объекта.

Кофе он пил молча, вперив в юную напарницу весьма странный взгляд. В глазах полных не сурового, а скорее саркастического порицания, без труда можно было прочесть: «Радость моя, долго ли я буду вытягивать из тебя необходимую как воздух информацию? Ты бы уж поделилась со мной всеми тайнами до того, как мы окончательно провалим дело».

Она виновато опускала густые ресницы и, кажется, в ответ так же безмолвно пыталась оправдаться: «У меня вовсе нет от вас тайн. Вы же не спрашиваете… Вы чаще молчите. К сожалению…»

Отужинав, Георгий поднялся, но ко сну почему-то готовиться не спешил. По его сосредоточенному лицу Арина догадалась: проект их действий на ближайшие сутки либо уже составлен, либо вот-вот обретет реальный и окончательный абрис.

— Спасибо за ужин, — обернулся он, вспомнив о спутнице. — Идти сможешь?

— Прямо сейчас? — удивилась она, давно подумывая об отдыхе.

— Да. Точнее — когда полностью стемнеет.

— Смогу…

— Тогда собирайся. Сегодняшней ночью придется немного поработать, а спать предстоит по очереди.

— Неужто вы что-то придумали?

— Да. Кажется, наш поезд опять тащится по расписанию…

Острые, порой язвительные статьи Анны, неизменно содержащие загадочные намеки на эфемерный «хорошо информированный источник», пользовались все возрастающей популярностью — тираж еще недавно заштатной, мизерной городской газетенки рос день ото дня; в редакцию поступали письма и звонки благодарных за смелый неординарный подход к информационной политике читателей. Подсчитывая получаемую от распространителей газеты прибыль, главный редактор довольно потирал руки, и всякий раз отмахивался от более осторожных и благоразумных сотрудников, неоднократно предупреждавших о необходимости согласования подобных статей с компетентными органами.

«Ну, во-первых, все эти наезды на Анну — чистейшей воды зависть стареющих журналистов, неспособных с легкостью добывать увлекательный, захватывающий материал, — считал он. — А во-вторых, если она и впрямь поставляет в редакцию сведения, имеющие гриф секретности, то получает их уж никак не без помощи сотрудников тех же компетентных органов. А раз так, то стоит ли нам кого-то бояться?!»

В миру светловолосая Анна носила вполне обычную, незвучную фамилию — Жирнова. И хотя стройная фигурка ее полностью опровергала прозвище, данное далеким предкам, для подписи коротких опусов на первых страницах газетных номеров она совершенно не годилась. Так пару лет назад и появился псевдоним «Анна Снегина», бесцеремонно позаимствованный из одноименной поэмы великого Есенина…

— Это твоя часть гонорара, — протянула девушка тугую пачку купюр.

Взвесив на ладони свою долю, мужчина лет сорока, оценил:

— Неплохо…

Закинув деньги во внутренний карман темного пиджака, косо повисшего на спинке изящного стула, он сызнова уселся в глубокое кресло и задумчиво уставился на привлекательную девушку…

Ему часто приходилось бывать в этой новой, уютной квартирке, недавно купленной Анной у станции метро «Петроградская». Да, достаток этой обворожительной молодой блондинки с некоторых пор заметно двигался в гору и причиной тому, несомненно, послужило их непродолжительное знакомство. Они впервые повстречались весной на одной из пресс-конференций, устроенной в питерском Управлении ФСБ по поводу просочившейся в печать информации о применении во время допросов спецслужбами пыток и запрещенных психотропных средств. Конференция была неплохо срежиссирована — прошла вяло, без сенсаций и закончилась в строго отведенный срок. А в коридоре, когда он с парочкой сотрудников сопровождал шумную и многочисленную пишущую и снимающую братию до выхода, к нему с просьбой об эксклюзивном интервью обратилась миловидная бойкая особа…