— Я полностью разделяю твое мнение, — после небольшой паузы ответил мистер Боулз. Дойдя до клумбы с пышно цветущими розами, он повернул назад, увлекая за собой разочарованную Бриджит. — Однако… однако, мисс Калиган, я думаю, что определенная сдержанность может… Эти рыбаки поют так громко! А садовники постоянно носят свои корзины из сада во двор. Эти зануды всегда притворяются, что не понимают меня, когда я пытаюсь объяснить им их ошибку.

— О! Вы имеете в виду то, что мадам плавает в бассейне и загорает обнаженная?

Сама Бриджит уже давно ничему не удивлялась, хотя и ей было интересно, что же кроется за поведением хозяйки. Тем не менее, голос горничной звучал сейчас абсолютно безразлично:

— Ну… я думаю, она сама прекрасно знает, что происходит вокруг, но ее это совершенно не волнует, так же как и сэра Джона. И я считаю, что это никого, кроме них, не касается. Вы не согласны со мной, мистер Боулз?

— Скажу только, — холодно ответил он, — что лично я бесконечно счастлив, что завтра мы наконец уезжаем в Рим. Я думаю, там они будут вести себя более цивилизованно!

«Глупая, бестолковая женщина!» — с раздражением подумал он, но его мысли были прерваны громким стуком. Кто-то стучал в деревянные ворота, мимо которых они сейчас проходили.

— Интересно, кто это может шуметь так поздно? Я надеюсь, это не тот настойчивый рыбак, который постоянно предлагает каких-то морских тварей, состоящих из одних ног…

— Но это же главный вход! — Бриджит выглядела испуганной. Даже этот настойчивый рыбак не позволит себе стучать в эти ворота. Может, вернулся граф, хозяин усадьбы?

Громкий стук сопровождался пьяными голосами, которые с каждой секундой звучали все более грубо и требовательно. Мистер Боулз решительно освободился от Бриджит, которая нервно вцепилась ему в руку.

— Мисс Калиган, извините. Я полагаю, что раз уж я здесь, а этот ленивый сторож скорее всего где-то спит, то мне следует принять меры, чтобы остановить это грубое вторжение на частную территорию.

И оставив Бриджит, потрясенную его словарным запасом, с открытым ртом и округлившимися глазами, мистер Боулз решительно направился к массивным деревянным воротам, которые уже содрогались под ударами ног.

— Нет нужды так громко сообщать о вашем присутствии, джентльмены или кто вы там есть! Я здесь.

За воротами воцарилось молчание, мистер Боулз удовлетворенно кивнул и поднял длинный металлический засов, соединяющий вместе две половинки ворот.

Рим! Разрушенные дворцы, величественные колонны, мраморные статуи, старинные площади с прохладой фонтанов… Наполненные солнцем дни и теплые ночи… И музыка, которая звучит всегда и везде… Рим — это город чувств, его скорее ощущаешь, чем видишь. Они были в Риме только три дня, но Алексе уже хотелось остаться здесь на всю жизнь.

Они остановились на вилле одного очень знаменитого итальянского вельможи и его молоденькой супруги — англичанки Пердиты, которые были друзьями сэра Джона. И Пердита с удовольствием показывала Алексе все местные достопримечательности.

— Ты уже видела Колизей, Сикстинскую капеллу, катакомбы и знаменитые римские бани. Но, дорогая, разве тебе не хочется познакомиться с современным Римом?

Джусто, муж Пердиты, вел политическую дискуссию с сэром Джоном, но сейчас он отвлекся и улыбнулся:

— А! Я слишком хорошо знаю свою жену, мне было только интересно, насколько ей хватит терпения и когда она наконец заговорит о том, что ее интересует.

Взглянув на удивленную Алексу, он опять улыбнулся и пояснил:

— Храм Венеры. Это очень точное название, смею вас заверить. Обычно хотя бы раз в неделю мы обязательно приглашаем Орланду к нам в гости. — Подмигнув ничего не понимающей Алексе, вельможа продолжил: — Но пусть Пердита сама все тебе расскажет, у нее это получится лучше, чем у меня. А ты уже сама потом все решишь, ладно?

— Конечно, я обо всем расскажу! — Пердита с заговорщицким видом придвинулась к Алексе. — На самом деле когда-то я сама там работала, пока мой Джусто не настоял, что пришло время построить респектабельный фасад для наших отношений. Когда здесь были французы, этого не требовалось, но англичане… Господи! Они такие щепетильные! Во всяком случае, внешне. Поэтому теперь, когда я иду туда, мне приходится накидывать плащ и надевать шляпку с вуалью или даже маску. Теперь так вынуждены поступать даже мужчины, поскольку они не хотят быть узнанными!