– Скорей, пожалуй, на супругу короля, – ответил капитан с тонкой улыбкой, рассчитанной, очевидно, на то, чтобы произвести впечатление на просительницу. – Да, прелестная Марион, здесь, пожалуй, я пользуюсь некоторым влиянием! Конечно, оно невелико, но, каково бы оно ни было, оно все к вашим услугам!

– О сэр, благодарю вас за эти слова! Скажите, что вы используете его, чтобы спасти жизнь моего отца! Скажите это, и вы заслужите вечную благодарность...

– Марион Уэд?

– И не только мою... Отца... брата... всех наших близких, а быть может, всего нашего графства... Все будут благодарны вам и будут благословлять вас за это доброе дело!

– Если бы я дорожил благодарностью, то только вашей! Это для меня достаточная награда.

– Вы можете быть уверены, что я буду благодарна вам всей душой.

– Скажите лучше – всем сердцем!

– Разве я этого не сказала? В сердце моем всегда будет жить благодарность к вам.

– Ах, благодарность – холодное слово! Я бы хотел, чтобы вы заменили его другим.

– Как я должна понимать вас, сэр?

– Скажите – любовь. Подарите мне ее, и я обещаю, что я не успокоюсь до тех пор, пока не добьюсь помилования вашему отцу или не разделю его участь за свое заступничество! О, Марион, сжальтесь надо мною! Не вы, а я теперь взываю к вам о помощи! Дайте мне то, о чем я прошу, и повелевайте мной, как своим рабом!

В течение нескольких секунд Марион стояла молча.

Это молчание внушило Скэрти надежду, и он жадно впился взглядом в лицо Марион.

Но он ничего не мог прочесть в ее лице. Эти прекрасные, словно застывшие черты казались высеченными из камня, они не выдавали движений ее души.

Когда Марион заговорила, Скэрти понял, что он неправильно истолковал ее молчание.

– Капитан Скэрти, – сказала она, – вы человек светский и, как я слышала, хорошо разбираетесь в сложностях женской натуры...

– Вы мне льстите! – перебил ее Скэрти, делая усилия, чтобы снова обрести свое обычное спокойствие. – Разрешите спросить, чем я мог заслужить такой лестный отзыв?

– Вы меня не так поняли. Я хочу сказать, что вы, который так хорошо знаете женскую натуру, должны понимать, что вы просите невозможного. Женщина не может отдать свое сердце. Его надо взять у нее.

– А ваше сердце, Марион Уэд?

– Оно не в моей власти. Оно принадлежит не мне.

– Им уже завладел кто-то другой? – злобно вскричал Скэрти, ибо то, что до сих пор было только смутной догадкой, теперь подтвердилось признанием самой Марион.

– Увы, да! Завладел... похитил, если хотите, но оно больше не в моей власти. Оно разбито, и излечить его нельзя. О, сэр, для вас оно не имело бы никакой цены, даже если бы я и могла его вам отдать! Не требуйте от меня невозможного. Примите взамен то, что я предлагаю вам от души, – мою безграничную благодарность!

Скэрти молчал, стиснув зубы, задыхаясь от душивших его чувств. Слова Марион точно парализовали его. Да, он хорошо знал женское сердце и понимал, что у него не может быть никаких надежд. Сердце Марион принадлежит другому. Как странно она сказала: «похищено», «разбито»... Стоило над этим подумать, но Скэрти сейчас было не до того. Ему надо было во что бы то ни стало добиться руки Марион Уэд. Если она не может отдать ему свое сердце, она заплатит ему за жизнь отца своей рукой и своим состоянием.

– Ваша благодарность много для меня значит, мисс Марион, – сдержанно промолвил он. – Я буду счастлив заслужить ее. Но мне бы хотелось получить от вас нечто другое...

– Что же, сэр?

– Вашу руку.

– В уплату за жизнь моего отца?

– Совершенно верно.

– Опомнитесь, капитан Скэрти! Что может дать вам моя рука, если сердце мое...

– ...принадлежит другому? Вы это хотите сказать? Я не теряю надежды завоевать его своей любовью. Сердце женщины можно завоевать не однажды!

– Потерять его можно только раз в жизни.

– Пусть так. Я готов нести это горе. Мне будет легче переносить его, когда вы будете моей женой. Простите, мисс Марион, не будем больше говорить об этом! Дайте мне ваше согласие, – и ваш отец будет жить. Откажите, – я не неволю вас. Но знайте, что ему не сносить головы!

– О, сжальтесь надо мною, заклинаю вас! Может быть, и у вас есть отец! О, капитан Скэрти, подумайте, что значит лишиться отца! Я умоляю вас, спасите его, вы можете это сделать!

Гордая Марион упала перед ним на колени и, подняв к нему свое прекрасное умоляющее лицо, смотрела на него глазами, полными слез.

Скэрти смотрел на эту Венеру в слезах, не в силах оторвать от нее восхищенного взгляда, и сердце его ликовало. Марион Уэд у его ног!

– Да, я могу спасти его и спасу! – с жаром воскликнул он.

В заплаканных глазах Марион блеснула надежда, но она тут же погасла, когда взгляд ее встретился с откровенным, беззастенчивым взглядом Скэрти.

– Да, – продолжал он с нескрываемым торжеством, – я могу это сделать и сделаю! Вам достаточно только сказать одно слово. Обещайте мне, что вы будете моей женой!