— Это хорошо. Но тебе вообще не стоит злиться на кого бы то ни было. Мой отец говорит, что злость — это оборотная сторона жалости к себе. А себя жалеют только совсем уж ничтожные люди.

— Какой у тебя умный отец, — в голосе Рафи прозвучало чуть больше сарказма, чем он хотел. Чтобы исправить ошибку, он тут же спросил:

— А кто он?

— Отец?

— Да, Чем он занимается?

Девушка снова коротко рассмеялась чистым звонким смехом.

— Ох, мужчины! — воскликнула она. — Главное не человек, а его дело. Если я скажу, что мой отец — простой пастух, ты даже не прислушаешься к его словам, А если скажу, что он бывший матадор, ты будешь заучивать их наизусть. Разве не так?

— Да, — немного подумав, сказал Рафи и улыбнулся. — Пожалуй, ты права.. Ладно, не говори, чем занимается твой отец. Повтори, что он сказал про злость?

— Злость — это оборотная сторона жалости к себе. А себя жалеют только люди малодушные, — повторила девушка. — Поэтому, как только начинаешь злиться на кого-то, задай себе вопрос, почему ты себя жалеешь.

— Так говорит твой отец?

— Нет, это я уже сама придумала… Что, для тебя было бы надежнее, если бы это были слова отца?

Рафи догадался, что она усмехнулась.

— Да нет, — чуть смутившись, сам не зная почему, ответил Рафи. — Просто я подумал, что…

— Что я до такого додуматься не могу?

— Да нет же!

— По-моему, ты опять злишься, — весело сказала девушка.

— Нет. Я давно ни с кем так долго не разговаривал… Видно, уже разучился… Не успеваю за тобой.

— Ничего страшного. Если ты не против, я приду сюда завтра. И мы еще поговорим. Обещаю, скоро ты будешь разговаривать лучше, чем раньше… И за всем успевать. Ну, ты не против?

— Чтобы встретиться с тобой завтра? — переспросил Рафи.

— Ну да. Хотя можешь не отвечать. Я так и так приду сюда Это ведь мое место. Я его нашла первая… Так что это я тебя приглашаю к себе в гости. Придешь?

— Я постараюсь… То есть приду. Конечно, приду…

— Расскажешь мне о корриде?

— Что я могу рассказать? Я ведь не матадор.

— Но ты убил быка.

— Это было всего один раз.

— Большинство мужчин не могут похвастаться и этим, — возразила девушка.

— Хорошо, — сдался Рафи. — Расскажу.

— Значит, договорились? Тогда до завтра? Встретимся здесь в это же время?

— Да, — сказал Рафи. — Послушай, ответь на один вопрос… Ты с самого начала знала, что я… Что я слепой?

— Это так важно? Ну хорошо… О твоей беде мне рассказал отец. И я видела, как ты шел к реке… Поняла, что ты — это ты… Вот и все. Только знаешь, я не умею никого жалеть. Поэтому извини, но мне бы не хотелось, чтобы ты напоминал о своей слепоте.

Рафи кивнул.

— До завтра? — спросила девушка, поднимаясь с нагретого камня.

— До завтра, — ответил Рафи.

Девушка ушла, а Рафи еще долго сидел на берегу реки. Домой идти не хотелось. Этот короткий сумбурный разговор выбил его из колеи. Он не знал, радоваться или огорчаться этому нечаянному знакомству.

С одной стороны, он настолько привык быть один в своем маленьком темном мирке, что было страшно даже подумать о том, как кто-то может заглянуть туда. Одиночество затягивает посильнее любого болота. Оно становится лучшим другом и советчиком… А стоит изменить ему и подпустить кого-то к себе близко, как произошло когда-то с Мигелем, оно рано или поздно отомстит с лихвой.

Но с другой стороны, эта странная девушка заставила его забыть на какое-то время о слепоте. На короткий миг тьма рассеялась, отступила. Он почувствовал себя человеком, а не слепым кротом… Впервые за пять лет.

Когда стало совсем холодно, Рафи встал и побрел к дому. Но мысли о девушке ни на секунду не покидали его. Из-за этого он два раза упал, споткнувшись обо что-то. Однако несмотря на то, что при падении он в кровь разбил колени, настроение оставалось приподнятым до конца дня.

Вечером он долго не мог уснуть. Он в сотый раз прокручивал в голове разговор с девушкой, вспоминая малейшие изменения ее тона, паузы и ударения. А главное — ее голос. Звонкий и в то же время необычайно мягкий и певучий. И смех… Наверное, она очень красива. Девушка с таким голосом не может быть дурнушкой.

Уже засыпая, Рафи вспомнил, что не узнал ее имени.

Они встретились на следующий день. А потом еще раз, и еще. Каждый день, когда солнце приближалось к высшей точке на небе, Рафи отправлялся на берег реки. Иногда он дожидался девушку, ерзая на своем камне от нетерпения, и каждый раз боялся, а вдруг она не придет. Иногда она приходила первая и весело окликала его, едва он показывался на тропинке, ведущей к берегу. Тогда он с трудом заставлял себя идти медленно и осторожно, а не пуститься бегом на этот голос, как ему хотелось…