– А то ты этого не знаешь!

– Знаю. И собираюсь заставить тебя заплатить за это.

– Я в этом не сомневаюсь. Сколько?

– Двадцать долларов сверху на каждую тонну, оговоренную в контракте, начиная с заказа, который вы получите завтра.

– Дороговато, однако, Хэнк. Что, подешевле нельзя?

– Нельзя. Я мог бы запросить вдвое дороже, и ты бы заплатила.

– Да, заплатила бы. Но ты этого не сделаешь.

– Почему?

– Потому что ты тоже заинтересован в успехе Рио-Норт. Это первый опыт практического применения металла Реардэна.

Он рассмеялся:

– Это ты точно подметила. Мне нравится иметь дело с человеком, у которого нет иллюзий относительно того, что ему сделают одолжение.

– Знаешь, почему мне стало так легко, когда ты решил воспользоваться своим преимуществом и запросил высокую цену?

– Почему?

– Потому что я наконец имею дело с человеком, который не притворяется, что делает одолжение.

Он снова улыбнулся. Ему определенно все это очень нравилось.

– Ты что, всегда играешь вот так, в открытую? – спросил он.

– Я что-то не замечала, чтобы ты играл как-то по другому.

– А я думал, что я единственный человек, который может себе это позволить.

– Хэнк, я человек решительный, меня в этом смысле не сломать.

– Думаю, однажды я сломаю тебя именно в этом смысле.

– Зачем?

– А мне всегда этого хотелось.

– Тебе что, мало трусов вокруг?

– Именно поэтому мне так хочется сделать это – потому что ты единственное исключение. Так, значит, ты считаешь, я поступил бы правильно, стараясь выжать из тебя все до последнего цента, пользуясь твоим критическим положением?

– Конечно. Я же не идиотка. Твой бизнес состоит не в том, чтобы оказывать мне благодеяния.

– А тебе что, не хотелось бы, чтобы это было именно так?

– Я не попрошайка, Хэнк.

– А тебе не кажется, что будет очень сложно выплатить сумму, которую я запросил?

– Это мои сложности. Мне нужны эти рельсы.

– Двадцать долларов сверху на тонну?

– Нет проблем, Хэнк.

– Хорошо. Ты получишь рельсы. Похоже, я получу баснословные прибыли, если «Таггарт трансконтинентал» не развалится раньше.

– Если я не перестрою линию за девять месяцев, это наверняка произойдет.

– Нет, пока ты у дел, этого не случится.

Когда он не улыбался, его лицо казалось каким-то неодушевленным, лишь глаза все время оставались живыми, с какой-то холодной, сияющей чистотой, восприимчивые и проницательные.

Но никто не мог сказать, какие чувства возникали в его душе под влиянием того, что он замечал. Наверное, он и сам этого не знал.

– Они здорово постарались, чтобы максимально усложнить тебе жизнь, правда?

– Да. Я рассчитывала, что компанию спасет Колорадо, но теперь спасение Колорадо полностью зависит от меня. Через девять месяцев Дэн Конвэй закроет свою дорогу. Если к этому сроку Рио-Норт не будет готова, бессмысленно заканчивать реконструкцию. Этот район не протянет без железной дороги и дня, не говоря уже о неделе или месяце. Все предприятия штата просто задохнутся без транспорта. Они росли и развивались с такой скоростью, что просто невозможно представить, что с ними случится, если они хоть на мгновение остановятся. Это все равно что рвануть стоп-кран, когда поезд несется со скоростью двести миль в час.

– Я знаю.

– Я могу поставить дело на железной дороге. Но я не могу гонять поезда по стране издольщиков, не способных даже толком вырастить репу. Мне нужны такие люди, как Эллис Вайет, люди, которые производили бы то, что я буду перевозить. Поэтому через девять месяцев я должна предоставить ему самую лучшую железнодорожную линию и столько составов, сколько ему нужно. Даже если нам всем придется разбиться в лепешку.

Реардэн улыбнулся:

– Я вижу, ты настроена серьезно и для тебя это очень много значит.

– А для тебя?

Он ничего не ответил, просто продолжал улыбаться.

– Тебя что, это не волнует? – спросила она почти сердито.

– Нет.

– Значит, ты просто не понимаешь, что это значит и насколько это важно.

– Я знаю одно: я должен выплавить рельсы, а ты – уложить колею за девять месяцев.

Она улыбнулась – расслабленно, устало, слегка виновато:

– Да. И я знаю, что мы сделаем это. Я понимаю, что бесполезно сердиться на таких людей, как Джим и его дружки. Нам некогда этим заниматься. Сначала надо уничтожить плоды их деятельности. А потом… – Она вдруг замолчала и пожала плечами. – Потом они уже не будут иметь никакого значения.