Он не понимал, что с ним происходит.

В этом чувстве ощущалась радость, радость торжественная, словно он преклонял голову, но перед кем – он не знал.

Когда он вернулся к гостям, на его лице играла улыбка, но она исчезла, когда он увидел, как в гостиную вошла еще одна гостья. Это была Дэгни Таггарт.

Лилиан пошла навстречу Дэгни, с любопытством рассматривая ее. Они встречались раньше всего несколько раз, и ей было непривычно видеть Дэгни в вечернем платье. Оно было черное, с накидкой, спадавшей на одно плечо, оставляя другое обнаженным. На платье не было никаких украшений. Все привыкли видеть Дэгни Таггарт в деловом костюме, и никто не задумывался, какая у нее фигура. Черное вечернее платье открывало глаза на Дэгни – невозможно было не изумиться, увидев, как изящны, хрупки и прекрасны очертания ее плеч, а бриллиантовый браслет на запястье обнаженной руки придавал ей необыкновенную женственность: вид закованной в цепи.

– Мисс Таггарт, какой приятный сюрприз, – сказала Лилиан, изобразив радушную улыбку. – Я не смела даже надеяться, что мое приглашение сможет оторвать вас от ваших куда более значительных дел. Прошу вас, позвольте мне чувствовать себя польщенной.

Джеймс Таггарт вошел вместе с сестрой. Лилиан поспешно улыбнулась ему, словно только сейчас заметила его:

– Здравствуйте, Джеймс. Я была так изумлена, увидев здесь вашу сестру, что вас просто не заметила. Такова цена признания в свете.

– По части признания в свете никто не сравнится с вами, Лилиан, – сказал Таггарт, мило улыбнувшись. – Более того, не заметить вас просто невозможно.

– Меня? О, я вполне удовлетворена тем, что скромно стою на заднем плане, в тени моего мужа. Я смиренно отдаю себе отчет в том, что жена выдающегося человека вынуждена довольствоваться лишь отблесками его славы, не правда ли, мисс Таггарт?

– Нет, я так не считаю, – сказала Дэгни.

– Это комплимент или упрек, мисс Таггарт? Но, прошу вас, простите меня, если я созналась в своей беспомощности. Кому вы хотите, чтобы я представила вас? Боюсь, я могу предложить вам лишь писателей и художников, но они, вероятно, вас вовсе не интересуют.

– Я хотела бы найти Хэнка и поздороваться с ним.

– Ну конечно же. Джеймс, помните, вы говорили, что хотели бы познакомиться с Больфом Юбенком? Да, он здесь. Я скажу ему, что вы восторженно отозвались о его последнем романе на ужине у миссис Виткомб.

Пересекая комнату, Дэгни спрашивала себя, почему она сказала, что хочет найти Хэнка Реардэна и что помешало ей сознаться в том, что она заметила его, как только вошла.

Реардэн стоял в другом конце большой гостиной и смотрел на нее. Он наблюдал, как она приближается к нему, но не сделал и шага навстречу.

– Привет, Хэнк.

– Добрый вечер. – Он учтиво, но холодно поклонился, движения его были под стать вычурной официальности костюма. Он не улыбнулся.

– Спасибо, что пригласил меня сегодня, – весело сказала она.

– Должен признаться, я не знал, что ты придешь.

– Вот как? В таком случае я рада, что миссис Реардэн вспомнила обо мне. Мне хотелось сделать исключение.

– Исключение?

– Я редко бываю на приемах.

– Очень рад, что в виде исключения выбран именно этот случай. – Он не добавил: «мисс Таггарт», но его слова прозвучали так, словно он сказал это.

Официальность его поведения была столь неожиданной, что Дэгни никак не могла подстроиться к ней.

– Я хотела отпраздновать, – сказала она.

– Отпраздновать годовщину моей свадьбы?

– А сегодня годовщина твоей свадьбы? Я не знала. Поздравляю, Хэнк.

– Что ты хотела отпраздновать?

– Я подумала, что могу позволить себе отдохнуть. Решила устроить свой собственный праздник в твою честь и в мою.

– По какому поводу?

Она думала о новом железнодорожном полотне на скалистых склонах Колорадских гор, которое медленно тянулось к далекой цели – нефтяным промыслам Вайета. Она видела среди засохшей травы, голых камней и убогих хибарок голодных селений зеленовато-голубые отблески рельсов на замерзшей земле.

– В честь первых ста километров железной дороги из металла Реардэна, – ответила она.

– Очень признателен, – произнес Реардэн тоном, который больше подошел бы к словам: «Впервые об этом слышу».

Она не нашлась, что сказать. Она чувствовала себя так, словно говорила с абсолютно незнакомым человеком.

– Мисс Таггарт, неужели это вы! – прервал молчание жизнерадостный голос. – Именно это я и имею в виду, когда говорю, что Хэнк Реардэн способен сотворить любое чудо.

Знакомый бизнесмен подошел к ним с улыбкой искреннего, приятного изумления на лице. Они часто собирались втроем на экстренные совещания по поводу тарифов на грузовые перевозки и проблем, связанных с доставкой стали. Он смотрел на нее во все глаза, и по его лицу было видно, что он поражен разительной переменой в ее внешности, переменой, думала она, которой Реардэн не заметил.

Она рассмеялась, отвечая на его приветствие, не давая себе и секунды, чтобы осознать охватившее ее разочарование, чтобы не поймать себя на мысли, что ей хотелось увидеть восхищение на лице Реардэна. Она перекинулась с бизнесменом парой слов, а когда повернулась, Реардэна уже не было рядом.

– Так это и есть ваша знаменитая сестра? – спросил Больф Юбенк Джеймса Таггарта, глядя на Дэгни.

– Я не знал, что моя сестра – знаменитость, – сказал Таггарт с язвительной интонацией.

– Но, дорогой мой, она ведь незаурядное явление в области экономики, нет ничего удивительного в том, что о ней так много говорят. Ваша сестра олицетворяет болезнь нашего столетия. Разлагающийся продукт века машин. Машины уничтожили человечность, оторвали людей от земли, загубили их души и превратили их в бесчувственных роботов. Ваша сестра – наглядный тому пример: женщина, которая управляет железной дорогой вместо того, чтобы познавать искусство прялки и рожать детей.