— Прошу тебя, не надо об этом говорить. Не место и не время.

Маркиз резко встал и бросил прутик в огонь. Подошел к мулу и начал привязывать поклажу ему на спину.

В полдень они спустились с плоскогорья в узкую, с крутыми склонами долину какой-то реки. Маркиз вскоре опередил еле бредущих Гоша и Веронику; сейчас, поджидая их, он С1иел на берегу и изучал карту, но, сколько ни водил пальцем по начерченному маршруту, никак не мог определить, где они находятся. Сзади доносился голос Вероники, рассказывающей что-то мальчику, и стук сыплющихся из-под их ног камней. Маркиз вспомнил, что вчера они пересекали очень похожий ручей. Все горные реки похожи одна на другую. Может, они ходят по кругу? На карте у него были отмечены две такие речушки. Возле одной де Шевийон написал букву В, возле другой — С. Маркиз понимал, что без подсказки не сумеет точно установить своего истинного местонахождения. А ведь теперь особенно надо было спешить — из-за Вероники, из-за погоды, из-за скудеющих со дня на день запасов. Начал моросить мелкий дождь. Маркиз сложил карту и подошел к скале в том месте, где она уступом нависала над тропой. Через минуту к нему присоединились Вероника и Гош.

— Если будет так лить, мы здесь застрянем, — со злостью бросил Маркиз.

И тут они увидели на противоположном берегу ручья старика и девочку-подростка. У мужчины — похоже, пастуха, — была всклокоченная седая борода; у худенькой черноволосой девочки голова повязана коричневым платком.

Появление этой пары, шагающей под дождем вдоль ручья, поразило путников. Они будто пришли на зов. Маркиз выскочил из-под навеса скалы и, размахивая руками, сбежал на берег.

— Эй, послушай, добрый человек! — крикнул он. Старик остановился и, увидав Маркиза, испуганно попятился. Девочка спряталась за его спину.

— Постой, добрый человек, я хочу только кое о чем тебя спросить! — кричал Маркиз. — Как называется эта река?

Старик недоумевающе смотрел на него и молчал.

— Как вы называете эту реку? — спросил Маркиз уже спокойнее и по-испански.

Лицо старика на мгновение оживилось.

— А, река. Это Река.

— Но как она называется?

— Мы говорим: Река.

— А как называется ближайшее селение?

Старик произнес незнакомое название. Маркиз хотел было вернуться за картой, но не рискнул, опасаясь, что эти люди уйдут.

— Идите к нам, спрячетесь от дождя. Мы странники. Старик с девочкой переглянулись, но любопытство взяло верх. Осторожно, ощупывая, прежде чем ступить, каждый камень, они перебрались через ручей. Девочка во все глаза смотрела на Маркиза, а потом уставилась на Веронику. Маркиз показал старику карту, но видно было, что нарисованные на бумаге знаки, линии и заштрихованные пятна ничего ему не говорят.

— Мы хотим попасть вот сюда, вон, гляди. — Маркиз ткнул пальцем в точку на бумаге.

Старик смотрел на него, не понимая.

— Сьерра-дель-Кади, Сео-де-Уржель, Льяворси, — перечислял Маркиз.

— О, Льяворси, да-да, большой город, — подхватил вдруг пастух.

— Где? Скажи, где Льяворси?

Пастух и девочка одновременно указали рукой направление, которое Маркиз посчитал северо-западом, и принялся ориентировать карту.

— Значит, мы должны перейти реку и идти туда, прямо в ту сторону.

Старик встревожился:

— Нет, сударь, не ходите туда. Пойдемте с нами в деревню и оттуда в Льяворси, из деревни дорога прямая.

— Зачем сворачивать в сторону? Нам нужно добраться до Сьерра-дель-Кади самым коротким путем, — нетерпеливо вмешалась Вероника.

— Нет, сударыня, там нет дороги, а перевалы опасные. И в долине живут драконы.

Вероника не сразу его поняла.

— Драконы? Ты сказал «драконы»?

— Да, сударыня, огромные твари, ящерицы с крыльями.

Маркиз рассмеялся:

— Он прав. Пойдем сначала в деревню. Там отдохнем и пополним запасы.

Шагая следом за стариком и девочкой вниз по ручью, спустились в маленькое селение. В длинной и узкой долине реки стояло несколько убогих домов. Они казались запущенными, нежилыми. Ни огородов, ни хозяйственных пристроек, перед домом ни деревца, ни садика. Старик пригласил их в одну лачугу. Там был очаг и кое-какая кустарная утварь. Черноволосая девочка принялась разводить огонь, а когда он занялся, с удовлетворенным видом уселась у стены. Внутрь с любопытством заглядывали женские лица — обветренные, красные. Заплакал младенец. Старик на минутку вышел и привел высокого дородного молодого человека. Мужчину звали Луис, и он говорил по-французски с таким странным акцентом, что понять его было почти невозможно. Рядом с истощенными женщинами и детьми Луис выглядел чужаком; казалось, он, как Маркиз и Вероника, случайно забрел в этот затерявшийся в горах уголок. У него были смуглая кожа и крепкие белые зубы. Он смело смотрел на странников черными блестящими глазами, и взгляд его то и дело — быть может, невольно, — перескакивал на Веронику.

Луис был вожаком обитателей селения, как бы никем не назначенным старостой. Ясно было, что в здешних трудных условиях главное не ум, а сила и воля к жизни, и выше всего ценится инстинкт, хитрость, находчивость. Поэтому Луису жилось хорошо. Согласно какому-то неписаному уговору, ему принадлежало все деревенское добро. В том числе и женщины. Соперников у него не было. В селении, кроме полутора десятков женщин, жили только четверо мужчин, и всем им было далеко до Луиса.

Луис говорил с Маркизом как ровня. Он разобрался в картах и помог определить место, в котором они оказались. Он также понял, куда они направляются, и быстро взял обратно свое предложение послужить им проводником. Подобно старику, он ссылался на драконов, а когда Маркиз стал его уговаривать, заявил, что время года неподходящее. Со дня на день выпадет снег. Местность вокруг истоков реки — на карте Маркиза обозначенная буквой С, — где начинается цепь Сьерра-дель-Кади, пользуется дурной славой. Погода в тех краях может измениться за несколько минут. По словам Луиса, глубокие провалы и расселины появляются там прямо под ногами идущего. Кроме того, упорствовал Луис, это одно из последних мест на земле, где еще обитают драконы. Говоря о драконах, он отводил взгляд, и Маркиз тщетно пытался определить, не вспыхивает ли в черных проницательных глазах испанца насмешка.

Их покормили овечьим сыром и испеченными прямо на огне лепешками; за эту трапезу пришлось заплатить столько же, сколько за приличный ужин в трактире.

Маркиз не был уверен, можно ли без опасений оставить в этом селении Веронику и Гоша. И в одиночку идти дальше он боялся. Горы оказались не такими, как он ожидал. Они вдруг выстреливали в небо, точно грозящий ему кулак. Острые черные грани не сулили ничего хорошего.

Под вечер Вероника заснула на охапке соломы в углу лачуги. Красные отблески огня обостряли черты ее лица. Она тяжело дышала ртом. Гош примостился рядом и следил, чтобы она не сбрасывала с себя одеяло.