Сашка вытащил леденец изо рта и сосредоточенно поинтересовался:

— Мам, а папа нас встлетит?

— Спроси еще раз, — подцепила его Тина, — выговори все буквы толком, и я тебе отвечу.

За две недели она выяснила, что сын, оказывается, картавит только тогда, когда хочет попросить о чем-то. И заранее подозревает, что его просьба несколько… некорректна.

Вот почему логопеды разводили руками. А ведь она могла бы и раньше понять это, если бы… Не стоит заводить эту песню снова, за это время она достаточно упивалась чувством вины. Так недолго и захлебнуться!

— А правда, мам, папа придет или нет? — заерзала рядом Ксюшка, отлепившись от иллюминатора.

— Пусть Шурик спросит.

— Он не умеет.

— Умею!

— Не умеешь!

— Умею! Я при тебе не хочу и не буду! Я с тобой вообще не разговариваю!

— Он сказал! Мама! Он сказал!

Сашка надулся, досадуя, что в очередной раз попался на уловку сестры.

— Папа приедет, правда, точное время я ему не сообщала, так что нам, возможно, придется подождать его в аэропорту, — Тина погладила сына по макушке. — Вы соскучились, да?

Дети переглянулись, подозрительно быстро забыв о ссоре. И одинаково засопели носами. Тина знала, чем грозит такая согласованность. Уже знала… Ха-ха, не прошло и шести лет!

…Ну, ладно, что же на этот раз?

— Так, братья и сестры, быстренько признавайтесь, в чем дело?

— Как ты думаешь, мам, — поразмышляв, спросила Ксюша, — он за это время мог вылечиться?

Тина закашлялась.

— А что, наш папа чем-то болеет?

— Он алегорик, — авторитетно заявил Шурка.

Хм… спасибо, что с алкоголиком не перепутал, но в целом мысль Тина уловила.

— Аллергик это называется, сынок, от слова аллергия… — Тут до нее внезапно дошел смысл беседы: — Я надеюсь, вы не везете с собой крокодила?

— Мамочка, у крокодила нет шерсти, — напомнила Ксюшка, — так что с ним бы проблем не было.

— Тогда с чем у нас проблемы? Вернее, с кем?

— Мы точно не знаем, как он называется, — печально высказался сын.

Тина с силой потерла виски.

— Значит, он? И где это чудовище?

Оба синхронно ткнули пальцы в маленький Ксюшкин рюкзак, на который при досмотре, конечно, никто не обратил внимания.

Спустя полчаса, оставшиеся до посадки, Тина успела выяснить, что неизвестный зверь «вроде похож на тушканчика, забавно грызет ногти и обожает леденцы». Окинув юннатов негодующим взглядом, Тина взялась звонить мужу. Опять пришлось врать, сколько раз за это время ей приходилось обманывать Ефимыча, а? Наверное, при небольшом усилии можно было попасть в книгу рекордов Гиннеса. Сославшись на то, что ожидание в аэропорту не входит в число увлекательных мероприятий, и выслушав резонную отповедь мужа: «Почему ты не сообщила заранее, когда вы прилетаете?!» — Тина повесила трубку. Почему не сообщила? А сама не знает!

Ко всем прочим противоречиям, вопросам, проблемам и полной неразберихе в голове прибавилась забота о суслике. То есть, о тушканчике. Воочию на чудесного грызуна Тина решилась посмотреть только на стоянке, и весь путь до этого страшно переживала, то краснея, то бледнея. Если бы служащим в зале досмотра пришло в голову заглянуть в миленький рюкзачок ее дочери, обладатели тушканчика вполне могли загреметь за решетку, как контрабандисты. Торговцы живым товаром. Поди потом объясняй, что дети всего-навсего изучали фауну чужой страны.

Он был ничего, порядочный малый. В рюкзаке не нагадил, громко не кричал. Может, не умел, а может — воспитание не позволяло.

— Ну, что, мам, ты не сказала папе?

— Представьте себе, не сказала! Но обязательно скажу!

— Мама! Зачем его беспокоить? — тоном профессионального психотерапевта вещала дочь. — Вот если бы он приехал, тогда, да, конечно, нервотрепки было бы не избежать! Он почуял бы шерсть, и все бы точно раскрылось. А так… Мы ведь можем потихоньку пронести Кузьку к себе в комнату, и папа будет в порядке!

Тина закатила глаза, показывая, что вдохновенная речь произвела на нее должное впечатление. Сашка же кинулся спорить, что Кузька вовсе не Кузька никакой, а Грильдриг. Причем произнес все трудные «р», не коверкая, да еще добавил: «Потому что тушканчик похож на человечка, но маленький, все равно что Гулливер для великанов!»

Он был начитанный малый, ее сын.

— Хватит спорить, — улыбнулась Тина. — Пойдемте. Ксюш, возьми Шурика за руку, Шурик, возьми за руку меня. Водим хоровод вокруг такси, иначе нам никогда отсюда не уехать.