Джек отпрыгнул назад, чтобы обезопасить себя от следующих ударов, и глядел на нее довольно хмуро, потирая набухающий у него на руке рубец.

— Какого черта ты тут делаешь? — спросил он сдавленным голосом.

Лорел даже рот открыла:

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Тебя сопровождаю, — нехотя признал он, втайне проклиная себя за это. Если бы он не оказался на балконе, когда она спускалась по пожарной лестнице в Бель Ривьере… Если бы он не заинтересовался этим и воображение его не заработало… Если бы у него была хоть капля мозгов, которую Бог дает даже козе, он бы вернулся назад и занялся своими делами.

— Почему? — допытывалась она, пронизывая его горящим взглядом и вздернув нос, измазанный грязью.

— Да ежу было ясно, что ты попадешь в беду.

— Ну а тебе-то что за дело до этого? — перебила Лорел. — Сегодня утром ты, глядя мне прямо в глаза и в выражениях отнюдь не двусмысленных, дал понять, что я тебе не нужна. Ну-ка припомни, Джек. Или я тебе нужна, или нет. Или ты со мной, или убирайся отсюда.

Сжав зубы, он глядел мимо нее в темноту кладовой в глубине дома. Она нужна ему. Что за вопрос, это ясно как Божий день. Вопрос в том, захочет ли он ей помочь, захочет ли он попробовать вместе с ней распутать это дело. Ответы, которых он так долго избегал, теперь лежали прямо у его ног, в темном провале, куда он даже не имел мужества заглянуть. Легче было не смотреть, проще было вычеркнуть ее из своей жизни.

— Так почему ты здесь? — снова спросил он, возвращаясь к ней взглядом.

— Потому что мне кажется, я знаю, кто убил мою сестру. — Пальцы ее с силой вцепились в фонарик, она впилась в него глазами и судорожно глотнула воздух. — Стефан Данжермон.

Лорел перевела дыхание, ожидая, как он отреагирует, молясь, чтобы он ей поверил, и точно зная, что вряд ли он сможет. Как ей было нужно, чтобы он поверил ей. Господи, страшно нужно, чтобы он ей поверил, и тогда уже будет легко справиться с Данжермоном. Можно будет справиться с теми сетями, которые плетутся-вокруг нее и Джека, справиться с помощью человека, который пришел сюда за ней и вот-вот готов ее покинуть.

Джек, тяжело задышав, запустил пальцы в волосы; у него было такое ощущение, будто она огрела его по голове свинцовой трубой.

— Данжермон! — пробормотал он, не веря собственным ушам. — Но, дьявол, ведь он же окружной прокурор.

Лорел даже зубами скрипнула от пронзившей ее обиды.

— Я знаю, кто он. Я совершенно точно знаю, кто он. Он длинно и грязно выругался.

— Но почему? Почему ты думаешь, что это он?

— Да потому, что он сам почти сказал мне об этом, — заявила она, поворачиваясь к нему спиной и направляя луч фонарика вниз по ступенькам, чтобы скрыть разочарование. — У меня нет времени на объяснения. Или ты мне веришь, или нет. В любом случае мне надо попасть в этот дом, чтобы найти кое-какие доказательства.

Джек взял ее за плечи — такие нежные, такие хрупкие, слишком часто взваливающие на себя ношу, которая другого могла бы просто придавить. Он подумал: может ли ее что-то раздавить? Она потеряла все — карьеру, доверие, мужа — лишь потому, что верила, что справедливость всегда побеждает. И теперь она будет бороться, даже в одиночку, потому что у нее есть эта вера.

Черт, а вот он не мог припомнить, верил ли он хоть во что-нибудь, кроме спасения собственной шкуры. Что она могла найти в нем, за что стоило любить, было за пределами его разумения. Он никогда ее не стоил, но никакую другую женщину он не любил сильнее.

Тишина причиняла Лорел почти физическое страдание, но она не могла позволить своему сердцу разорваться. Сейчас для этого у нее не было времени. Позже, когда она найдет способ пригвоздить Данжермона, она разберется и с этим. Теперь же она должна была делать дело, и если ей придется делать его в одиночку, значит, так тому и быть.

Она сглотнула застрявший в горле комок и сделала шаг по ступенькам, ведущим вниз. Джек положил руку ей на плечо и придержал ее.

— Эй, сделай-ка свет поярче, солнышко. Здесь могут водиться змеи.

Они поднялись на первый этаж через дверь, запрятанную под парадной лестницей. Лорел сбросила тапки, чтобы не наследить, а Джек предпочел обтереть свои ботинки о джинсы.

В доме было темно, кругом, казалось, маячили призраки и носились зловещие тени. В воздухе висели запахи лимонной «Полироли» и вишневого табака. Прадедушкины часы отстукивали в коридоре время, бежали секунды, пробило половину часа. Половина десятого.

— А что мы ищем? — прошептал Джек, продолжая держать руку на плече Лорел из уважения к поднимающемуся в нем инстинктивному желанию защитить ее.

— Добычу, — ответила она, шаря узким лучиком фонарика по полу. Дыхание перехватило у нее в горле, когда кто-то высокий попал в поле ее зрения у самых дверей, но она тут же с облегчением перевела его, узнав по очертаниям вешалку для одежды. — Мы же знаем, что убийца собирал украшения в качестве сувениров, — ведь некоторые из них он посылал мне. Готова пари держать, что кое-что он оставлял и для себя, на память.

— Боже.

Она посветила фонариком в комнату напротив — гостиную, потом скользнула по стене к дверям и продолжала идти по коридору, мимо маленькой, изящно обставленной столовой, мимо ванной. Здоровый рыжий кот выскочил из следующей комнаты и метнулся мимо них, мурча, взлетел по ступеням. Лорел помедлила, чтобы ее сердце перестало стучать в таком бешеном ритме, потом нырнула в комнату, из которой перед тем выскочил кот.