Он был слишком близок к правде своим на первый взгляд небрежным замечанием. У Лорел вдруг появилось неприятное ощущение, что Джек Бодро не так прост, как казалось на первый взгляд. За напускным равнодушием прятались сообразительность и хитрость.

— О, согласен, — протянул он и, сделав шаг, снова вторгся в ее пространство. В его голосе появились хриплые, обольщающие нотки, и он наклонился вперед достаточно близко, чтобы она почувствовала, что его дыхание ласкает ей щеки.

— Так давайте пойдем ко мне домой и займемся чем-нибудь другим… более приятным.

— А как же оркестр?-глупо спросила Лорел, ощущая легкую дрожь под напором волны тепла, исходившего от него. Она продолжала стоять на месте. У нее перехватило дыхание, когда он поднял руку, чтобы убрать прядь волос с ее лица. Кончики его длинных пальцев музыканта легко коснулись ее шеи, поток зарядов, которые, разлетевшись по ее телу, вызвали приятные и давно забытые ощущения в самых заповедных уголках ее существа.

Он издал хриплый смешок:

— Я с ними не в доле.

— Я не это имела в виду.

Джек наклонил голову еще ближе, подув на то место, до которого он только что дотронулся, и улыбнулсй, когда она поежилась в ответ на это. Если уж она так сильно реагирует на такую малость, что с ней будет, если он поцелует ее, прикоснется к ее груди, прижмет своим весом и войдет в неподатливую глубину ее тела? Он почувствовал, как горячее вино желания разливается у него в паху. Интересно, в постели она тигрица или начнет мурлыкать и ласкаться?

— Они прекрасно играют и без меня.

— Надеюсь, то же самое можно сказать и о вас,-сухо заметила Лорел. Она снова скрестила руки, как бы пытаясь сохранить присутствие духа и создать хоть какое-то препятствие на пути влечения, которое он вызывал в ней.

— Я никуда с вами не пойду, и единственное, что я хочу от вас, — это получить возмещение за ущерб, который причинила мне ваша собака.

Он прислонился к джипу, снова принял расслабленную позу и сделал глубокий глоток пива, не сводя с нее глаз, потом вытер губы ладонью.

— У меня нет собаки.

Как будто догадываясь, что дело касается ее, собака вспрыгнула на сиденье водителя открытого джипа и с интересом смотрела на них обоих. Навострив уши, она внимательно прислушивалась к их спору.

— Несколько человек признали в ней вашу собаку, — сказала Лорел, указывая рукой в направлении обвиняемого.

— От этого она все равно не станет моей, сладенькая, — парировал Джек.

— Не менее четырех человек подтвердили, что вы — ее хозяин.

Он поднял бровь:

— Что, у меня есть какие-нибудь документы на эту собаку? Тогда покажите бумаги, которые подтверждали бы, что она принадлежит мне.

— Конечно, у меня их нет.

— В таком случае все, что у вас есть, — это непроверенные слухи, мисс Чандлер. Послушайте, уж нам-то с вами хорошо известно, что суд даже и разбираться не будет с этим. Все равно что с мертвого брать показания.

Лорел носом втянула в себя воздух, стараясь смириться с горечью подступившего разочарования. Она должна была заставить этого никчемного человека, пропившегося пианиста «Френчи Ландинга» раскаяться и на коленях просить у тети Каролины прощения. Но, черт возьми, она не смогла этого добиться. Она поначалу злилась на Джека, но теперь ее злость перешла на нее саму.

— А что, собственно, Эйт натворил, что вы так возмущаетесь, ангел?

— Эйт? — Она вцепилась в это слово, как голодная кошка в мышь. — Вы назвали его по имени! —возликовала она, указывая жестом обвинителя на Джека и решительно наступая на него. — Вы назвали его!

Он нахмурился:

— Это сокращение от «Эй, ты!».

— Но факт остается фактом.

— Плевать я хотел на ваши факты, — огрызнулся Джек.-Я и вас называю по имени, tite chatte [10] . Но от этого вы не станете моей. — Усмехаясь, он наклонился вперед и поймал правой рукой ее подбородок и нагло провел подушечкой большого пальца по контуру ее чувственных губ.-Не так ли, Лорел?-прошептал он недвусмысленно, еще ниже наклоняя голову и пытаясь найти ее губы.

Лорел отпрянула от него, отбросив от себя его руку. Ее уверенность в себе, слабая и уже подорванная за эти дни, стала еще меньше. Она почувствовала, что цепляется за ее остатки своими неровными обломанными ногтями и все-таки не может удержаться. Она пришла сюда, чтобы восстановить справедливость, но не получила ничего. Джек Бодро вел себя с ней, как хотел. Заигрывал с ней, насмехался, предлагал всякие пошлости. Боже, а она оказалась такой беспомощной, ничего не сумела добиться.

— Вы не справились с вашей работой, мисс Чандлер… Вы провалили ее… Обвинения будут сняты…