Но Эрл и сам видел это. Следил за человеком, который пригнулся, собрался с силами, одну руку поднял, а другую опустил. Значит, одной рукой он будет защищаться, другой резать.

Но до этого не дойдет.

«Я убью тебя», — подумал Эрл.

Пора. Полицейский встал, наклонился над мальчишкой и потрепал его по плечу, словно утешая. Старик не был готов к обороне. Его мысли были далеко отсюда. Он сочувствовал мальчишке, который начал плакать — то была поздняя реакция на события последних дней.

— Ну, ну, — говорил старый негр. — Все будет хорошо. Ты такой молодой. У тебя еще уйма времени впереди.

«Давай же», — уговаривал себя Спешнев.

Он собрался с силами для прыжка, убийства и бега к траулеру, отвел нож назад, изучил взглядом три шага, отделявшие его от цели, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и...

И увидел корабли.

Два белых корабля, быстро приближавшихся к рыболовецкой шхуне. На каждом из них развевался флаг Соединенных Штатов Америки. Катера береговой охраны.

Спешнев понял, что его предали. Что убивать полицейского и освобождать мальчишку бессмысленно. Понял, что выхода нет. Понял, что все кончено. Катера подошли вплотную к траулеру и отсекли его от моря.

И Спешнев исчез.

«Не сегодня», — подумал он.

Солдаты привезли их в Сантьяго во второй половине дня. Френчи связался со своей штаб-квартирой и представил отчет. Хотя со времени штурма прошла почти неделя, стены казарм Монкада еще хранили следы пуль. Правда, сгоревшие машины убрали, а окна застеклили. Американцы сели в такси и поехали в отель.

Было время всеобщего веселья, как будто карнавал волшебным образом разрастался. Заголовки всех газет кричали: «FIDEL FINITO!» [57] Всюду была опубликована знаменитая фотография, сделанная в деревне Севилья: измученный юный революционер и гуманный полицейский, взявший его в плен. Лейтенант-негр по фамилии Сарриа стал таким же знаменитым, как и сам Фидель. По радио без конца передавали официальные сообщения о том, что президент гордится кубинскими службами безопасности, что, согласно кубинским обычаям, блудный сын Фидель будет предан справедливому суду и что страшные слухи о пытках и убийствах революционеров — не более чем слухи. Тем временем коммунисты, лейбористы, социалисты и члены ортодоксальной партии дружно объявили Кастро путчистом, отрицающим демократические методы изменения государственного устройства, и потребовали применить к нему чрезвычайные меры. Все ненавидели его — конечно, за исключением народа.

Может быть, именно поэтому улицы были заполнены людьми, громко играла музыка, ром лился рекой, а в небе рвались яркие фейерверки. Во всяком случае, путь до великолепного отеля «Каса Гранде» на Пласа-де-Армас оказался долгим. Оба американца были грязными, измученными и мрачными. Первым заговорил Френчи:

— Я просто хочу напомнить, чего вы лишились. Лишились возможности сделать карьеру в Управлении. Эрл, вы понимаете это? Вы великий человек, герой и в то же время упрямый сукин сын. Вы предали меня и оставили в дураках.

Эрл дал ему выговориться.

— Вы понимаете, что теперь на переезде в Вашингтон, большом доме в Маклине и хорошей школе для вашего сына можно поставить крест?

— Ты еще не угомонился? Я устал.

Они остановились у отеля.

— Эрл, мне очень жаль. Я пытался помочь вам. До сих пор не могу поверить, что вы так обошлись со мной. Эрл, я больше ничем не могу вам помочь.

— Проследи, чтобы винтовку вернули морским пехотинцам в Гитмо, ладно?

— Насрать на винтовку. Есть вещи поважнее.

— Только не для меня. Проследи, чтобы винтовку вернули, иначе я займусь этим сам.

Увидев грозный взгляд Эрла, Френчи проглотил слюну и промолчал.

Эрл вышел из машины и поднялся по ступенькам. Сейчас он примет душ, как следует выспится, а потом вернется в Гавану. Каким транспортом, пока неизвестно. Суэггер знал там только аэропорт.

— Сеньор...

— Да?

В вестибюле его ждали три кубинских полицейских в зелено-коричневой форме.

— У вас есть виза?

— Что?

— Виза, сеньор?

— Я прибыл сюда с конгрессменом. Это был официальный...

— Сеньор, если у вас нет визы, вам придется пройти с нами. Это противозаконно.

— Какого черта? О чем вы говорите?

— Закон есть закон, сеньор. На Кубе всегда соблюдают законы.

К трем полицейским присоединились сначала двое, потом трое. Они окружили Суэггера, вывели наружу, втолкнули в подъехавшую «черную марию» и увезли.

Жаркий и зловонный город остался позади. Френчи доехал на такси до принадлежавшего «Юнайтед фрут компании» особняка на Виста-Алегре, где занимал «люкс» для высокопоставленных особ. Он вошел в вестибюль с карабином, снайперской винтовкой и кобурой с «супером» тридцать восьмого калибра на поясе, потный, грязный, обросший щетиной — в общем, во всей красе.