Его слова, как ни странно, серьезно задели Лански. Он сразу увидел, насколько хорошо складываются все детали, образуя четкую картину: Арканзас, политические связи, рост и заметная с первого взгляда крутизна телохранителя. Что-то похожее на страсть — чувство, которого он никогда прежде не испытывал, — внезапно пронзило его, окрасив мысли красным.

— Подумайте об этом, Мейер. Прошу вас. Подумайте. Я не буду больше говорить об этом. Но это тот самый человек, который убил Бена Сигела. Бог привел его сюда, прямо к нам под нос. Что, по-вашему, нужно с ним сделать?

Но уже через секунду к Мейеру вернулась его обычная мудрость. Да, что-то в нем изменилось, но он был мудрецом.

— Никогда не следуй туда, куда ведут чувства. Это самое настоящее проклятие. Прежде всего — бизнес. Только так, и никак иначе. Сначала бизнес, а здесь нам нужно сделать очень и очень много, причем очень осторожно, да, осторожно, чтобы укрепить наши позиции и застраховаться от любых осложнений.

— А потом?

— Если это он, если мы будем знать, что это он...

— Да.

— Тогда мы убьем этого schmata. Но, как всегда было и будет, бизнес прежде всего. А потом месть. Или, вернее, правосудие. Ради этого я и сам мог бы убить.

— О, юный крестоносец! — воскликнул Эль-Колорадо. — Какой прекрасный экземпляр! Входи, мой мальчик, дай-ка мне посмотреть на тебя.

Эль-Колорадо, массивный человеке кожей цвета красного дерева, резко контрастировавшей с белизной его зубов, волос и костюма, сидел в патио своего дома номер 352 на углу Двадцать третьей авеню и Пятнадцатой улицы в Ведадо.

Старик с нескрываемым удовольствием вкушал стоявшее в рюмочке крутое яйцо. С Карибского моря, находившегося всего в нескольких кварталах, дул легкий бриз. Пока Кастро вели к хозяину, он увидел множество цветов, целое море цветов в разбитых позади патио цветниках, невидимых с Двадцать третьей авеню.

— Великий Эль-Колорадо! — воскликнул он. — Я наконец-то пришел, чтобы выказать свое почтение!

— Ты очень верно сказал, мой мальчик: наконец-то. У вас, молодых, нет никакого уважения к тем, кто явился в мир раньше вас и уже проделал большую и трудную работу. Вы считаете нас простыми акушерами, призванными принять роды вашего поколения.

Эту фразу, полную горькой правды, хозяин произнес с большой живостью и неподдельным юмором. В последнее время Эль-Колорадо шутил много и смачно.

А почему бы и нет? Он жил в одном из самых красивых зданий Гаваны, которое делили с ним шесть самых миловидных горничных (наверно, их следовало называть именно так; пока фактотум вел его через комнаты, Кастро окинул каждую из них долгим тоскливым взглядом — они были слишком избалованы, чтобы обращать внимание на оборванца, произносящего речи перед такими же оборванцами), и держал в руках все нити преступной жизни города, за исключением женщин, работавших в больших американских гостиницах и игорных домах. Он был богат. Очень неплохо для социалиста.

— Это совершенно верно, — согласился Кастро. — Мы, наше поколение, привыкли думать, что все изобрели сами. В этом проявляется наша близорукость. Мы забываем о великом Марта [31] , забываем о великом Эль-Колорадо. А теперь, думая о том, что может ожидать нас в будущем, я пришел, чтобы загладить свою вину, представиться и попросить совета у величайшего революционера тридцатых годов.

— В таком случае садись. Хулиан, принеси мальчику кофе. Я вижу по форме и по белизне твоего лица, что твоя семья не так давно оторвалась от земли предков.

— Я кубинец только в третьем поколении. Мой отец — мелкий caudillo [32] в Орьенте, а его отец — простой солдат, оставшийся здесь после разгрома в девяносто восьмом.

— Все так и есть, иначе в тебе было бы куда больше какао. А я вижу только лилейную белизну. Понимаю, это укрепляет твои амбиции. И все же наступит время, когда кто-нибудь из шоколадного племени добьется перемен на нашей родине.

— Это одна из тех вещей, которые я надеюсь изменить.

Старик весело рассмеялся. Молодой Кастро показался ему очень забавным.

— Посмотри-ка, Хулиан, как ловко он все это разыгрывает. Он знает, на какие кнопки и когда следует нажимать. У этого мальчика есть талант.

— Да, сеньор, — откликнулся слуга.

— Принеси ему еще кофе. С тобой, юноша, приятно иметь дело.

— Спасибо, сеньор.

— Но все-таки что тебе нужно? Покровительство? Источник дохода? Стратегическая консультация?

— Думаю, совет. И, смею надеяться, дружба. Чтобы вы дали обо мне хороший отзыв, если вас спросят. И если у меня когда-нибудь появится шанс расплатиться за вашу доброту, я это сделаю. Мы в своей борьбе должны целиться в наших противников, а не друг в друга.