— Я как раз собиралась сказать об этом, — мягко заметила Синяя Звезда. — Златошейка, это котята Крутобока. Их матерью была Серебрянка из Речного племени.

Златошейка изумленно вытаращила глаза, а Чернобурка тут же очнулась от сна и навострила уши.

— Вот оно как! — зашипела Горностайка. — Значит, наш Крутобок несколько месяцев тайком бегал к ней!

Да разве истинный кот позволит себе такое?! Оба они предали свои племена, вот что я скажу! Изменники и больше ничего! А в котятах этих течет дурная кровь!

— Какая глупость! — неожиданно рявкнула Синяя Звезда, и шерсть у нее на загривке встала дыбом от негодования. Огнегрив чуть не выронил котенка — ему редко доводилось видеть предводительницу в таком гневе. — Как бы мы не относились к Крутобоку и Серебрянке, котята ни в чем не виноваты. Ты возьмешь их, Златошейка? Они умрут без матери. Королева помолчала, потом глубоко вздохнула и ответила: — Разве я могу отказаться? У меня полно молока!

Горностайка возмущенно фыркнула и демонстративно повернулась спиной к вошедшим. Огнегрив с Пепелюшкой осторожно положили котят в гнездо рядом со Златошейкой. Палевая королева наклонила голову, подтолкнула малышей поближе к своему животу, и они с удовольствием начали сосать.

— Спасибо, Златошейка, — промурлыкала Синяя Звезда.

Огнегрив покосился на предводительницу и увидел, что та с какой-то жадной нежностью смотрит на маленьких сирот, словно видит в них своих давно потерянных котят. Невольно отвлекшись от событий сегодняшнего дня, Огнегрив вновь подумал о Камне и Невидимке. Неужели он прав, и они — дети Синей Звезды?

Он не успел как следует подумать об этом, потому что Пепелюшка вдруг резко развернулась и вышла. Огнегрив выскочил за ней следом и увидел, что ученица целительницы лежит на земле, уронив голову на лапы.

— Что с тобой? — испугался он.

— Серебрянка умерла, — еле слышно прошептала Пепелюшка. — Я позволила ей умереть.

— Это неправда! Кошечка подняла голову, ее голубые глаза превратились в озера, полные печали.

— Я должна стать целительницей! Я должна спасать жизни! А я…

— Ты спасла двоих котят! — напомнил Огнегрив, придвигаясь ближе и прижимаясь головой к ее щеке.

— Но не спасла Серебрянку.

У Огнегрива сердце сжалось от жалости. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Пепелюшка, но не находил слов, чтобы разубедить ее. Проклиная свою беспомощность, он принялся ласково вылизывать серую Пепелюшкину шерстку.

— Что тут происходит? Огнегрив поднял голову и увидел Щербатую. Старая целительница стояла перед ними. На ее плоском сером лице ясно читалось волнение и недоумение.

— Что это болтают о Крутобоке и кошке из Речного племени?

Пепелюшка, казалось, даже не заметила появления своей наставницы, поэтому Огнегриву пришлось рассказать Щербатой о трагедии у Нагретых Камней.

— Пепелюшка сотворила чудо! — закончил он свой рассказ. — Если бы не она, котята непременно погибли бы! Щербатая кивнула.

— Я видела Когтя, — проскрежетала она. — Папоротник прибежал за мной, по дороге к Нагретым Камням мы встретили Когтя, и он все рассказал нам. Он в ярости… Злится на котят! Но к тебе это не относится, Пепелюшка. Коготь понимает, что ты всего лишь выполняла долг целительницы, — добавила старуха. Пепелюшка подняла голову и впервые посмотрела на старую кошку.

— Я никогда не стану целительницей, — горько вздохнула она. — От меня не будет никакого проку! Я ничего не могу! Из-за меня погибла Серебрянка!

— Это что еще ты вбила себе в голову?! — взревела Щербатая, сердито выгибая костлявую спину. — В жизни не слышала такой мышиной чепухи!

— Щербатая, послушай, — забормотал Огнегрив, напуганный ее резким тоном, но целительница и ухом не повела в его сторону.

— Ты сделала все возможное! — бушевала она. — Ни одна кошка не сделала бы больше!

— Но этого оказалось мало, — отрешенно произнесла Пепелюшка. — Окажись ты на моем месте, Серебрянка осталась бы жива!

— С чего ты это взяла? Это ведомо одному Звездному племени, а не нам с тобой. Ох, Пепелюшка, порой коты погибают и никто не может их спасти… — целительница издала какой-то хриплый звук — то ли смешок, то ли вздох, и продолжила: — Даже я.

— Но я потеряла ее!

— Я знаю. Это жестокий урок, Пепелюшка, — произнесла Щербатая с грубоватым сочувствием в голосе. — Но ведь и мне приходилось терять котов — много, больше, чем я могу сосчитать. У каждого целителя есть свои потери. С этим надо смириться. С этим придется жить. Привыкай, — она потерлась о Пепелюшку своей покрытой шрамами щекой и с силой подтолкнула ее, заставляя подняться на лапы. — Пошли. У нас еще много работы. Безух опять жалуется на боли в суставах.

Старуха повела Пепелюшку к своей пещере, но на полпути остановилась и посмотрела через плечо на Огнегрива: