Но Огнегрив не разделял ее уверенности. Он знал, что проблема котят не разрешится сама собой. Но сейчас он лишь почтительно склонил голову и отошел в сторону. В голове его стучала только одна мысль: «Как я смогу рассказать об этом Крутобоку ?»

Когда на небе зажглась Серебряная Полоса, все Грозовое племя уже знало о том, зачем приходили Речные коты. Огнегрив подозревал, что Коготь поделился новостью со своими друзьями, а те разнесли ее по всему лагерю.

Как и предсказывала Синяя Звезда, мнения разделились. Большинство считало, что, чем скорее Грозовое племя избавится от полукровок, тем будет лучше. Однако нашлись и те, кто готов был сражаться за котят, лишь бы не уступать требованиям Речного племени.

Крутобок не принимал участия в спорах и почти не покидал пещеру воинов, вылезая наружу лишь для того, чтобы наведаться в детскую. Когда Огнегрив принес ему поесть, он молча отвернулся. Он ничего не ел со дня смерти Серебрянки и казался изможденной тенью прежнего Крутобока.

— Ты можешь чем-нибудь помочь ему? — спросил Огнегрив у Щербатой, когда на следующее утро чуть свет прибежал в ней. — Он ничего не ест и совсем не спит…

— На свете нет трав, врачующих разбитое сердце, — покачала головой старая целительница. — Теперь исцелить его может только время…

— Я чувствую себя таким беспомощным! — признался Огнегрив.

— Твоя дружба помогает ему, — проскрипела старуха. — Возможно, сейчас он этого не понимает, но потом…

Она замолчала, потому что в пещеру вошла Пепелюшка, держа в пасти травы.

— Вот эти? — пропыхтела ученица. Щербатая быстро обнюхала связку.

— То, что нужно, — одобрила она. — Ты не должна ничего есть до начала церемонии, а я, пожалуй, чуть-чуть перекушу. Стара я стала, чтобы на пустой желудок проделать путь до Высоких Камней!

— До Высоких Камней? — перепросил Огнегрив. — Церемония? О чем это вы?

— Этой ночью луна достигнет своей середины, — радостно выпалила Пепелюшка. — Мы со Щербатой отправляемся к Материнскому Истоку, где я смогу стать настоящей ученицей и наследницей целительницы!

Она так и пританцовывала на месте от возбуждения, и Огнегрив с грустным облегчением понял, что смерть Серебрянки осталась в прошлом и Пепелюшка вновь с воодушевлением смотрит в будущее. Ее голубые глаза сияли, как прежде, но в глубине их Огнегрив прочел незнакомую прежде мудрость.

«Она выросла!» — с непонятной тоской понял он. Его живая, непоседливая, легкомысленная ученица превратилась в кошку, наделенную огромным мужеством и силой духа. Он понимал, что должен радоваться тому, как твердо она идет по пути, начертанному Звездным племенем, но откуда же тогда эта грусть? Почему он до сих пор жалеет о том, что им никогда не суждено охотиться вместе?

— Если хотите, я пойду с вами, — сказал он вслух. — Провожу вас хотя бы до Четырех Деревьев.

— Правда?! Вот здорово! Спасибо тебе, — обрадовалась Пепелюшка.

— Но только до Четырех Деревьев! — проворчала Щербатая, поднимаясь на лапы и облизываясь. — Сегодня к Материнскому Истоку могут подойти лишь коты-целители!

Она встряхнулась и отправилась через папоротники на поляну. Выбежав на поляну вслед за Пепелюшкой, Огнегрив увидел Белыша. Малыш сосредоточенно умывался возле пенька. Завидев Огнегрива, он вскочил и понесся за ним следом.

— Ты куда? — крикнул он. — А мне с тобой можно?

Огнегрив покосился на Щербатую и, видя, что она не возражает, решил: — Можно. Тебе это будет полезно, а на обратном пути поохотимся.

Поднимаясь по склону вслед за целительницами, он быстро объяснил Белышу, куда они направляются, и что Щербатая с Пепелюшкой будут делать у Высоких Камней. В глубине Материнского Истока лежал Лунный Камень, ослепительно сияющий в светлую ночь. Церемония посвящения Пепелюшки должна свершиться при лунном свете камня.

— А как это будет? — не отставал Белыш. — Церемония хранится в тайне! — проворчала Щербатая. — И не вздумай приставать с расспросами к Пепелюшке, когда она вернется в лагерь. Целители не имеют права разглашать тайну посвящения.

— Мы все знаем лишь то, что Звездное племя наделит ее особым могуществом, — пояснил Огнегрив.

— Особым могуществом! — восхищенно повторил Белыш, во все глаза глядя на Пепелюшку, словно ожидая, что она прямо сейчас начнет творить чудеса.

— Не обольщайся, я останусь той же старой скучной Пепелюшкой! — рассмеялась ученица целительницы. — Ты не заметишь никаких перемен.

По мере того как коты приближались к Четырем Деревьям, солнце начинало припекать все жарче. Огнегрив с наслаждением нырял в густой тенек под деревьями, забегал в прохладу высокой травы и в заросли папоротников, ласкавших его рыжую шерстку. Все чувства его были напряжены до предела, однако он успевал краем уха прислушиваться к болтовне Белыша, громко сообщавшего ему о каждом окружающем запахе. У Огнегрива не шло из головы недавнее нападение племени Ветра и Сумрачного племени. В тот раз им удалось отбить атаку, но враги могли в любой момент предпринять новую попытку убить Хвостолома. Теперь к этим угрозам прибавились осложнения с Речным племенем из-за котят Крутобока! Огнегрив вздохнул. В такое прекрасное утро, когда деревья зеленели свежей листвой, а кусты кишели дичью, не хотелось думать о войне и смерти.