Прибыли в Кабул вертолетом, переночевали у десантников в палатке. Располагались они временно на территории медсанбата: проснулись от стонов, проклятий, ругани, — перед рассветом доставили тяжелораненных и убитых… Тогда это был единственный санбат, остальных раненых отправляли в Союз.

Утром заводят в палатку, где внутри морозильные камеры, показывают цинковый гроб с табличкой: «Рубан Сергей», а это не он. Пришлось для опознания чуть ли не все гробы проверять, пока нашли. Вечером погрузили в транспортный самолет Сережку и еще нескольких ребят в «цинках», запаянных наглухо, а нас — обратно в Джелалабад. Так хотелось присутствовать на похоронах, но приказ есть приказ.

Как сложилась моя жизнь? В общем неплохо. Женился в восемьдесят пятом году, два сына растут: старшему Сереже — девять с половиной лет и другому Сереже, младшему, — семь лет. Назвал их в честь друзей, погибших в Афгане. Если еще будет сын, назову Виктором, а девочек пусть Алла сама называет.

Живем дружно, растим и воспитываем сыновей. Работаю в машинно-тракторной мастерской слесарем, а до этого был оператором по откорму крупного рогатого скота, за что награжден Памятным знаком ЦК ВЛКСМ.

Так и живем — ничего, в общем. Сарая, жаль, нет, и здоровья уже такого железного… обидно. Обращался за помощью в сельсовет — бесполезно, к председателю поселкового комитета — тоже… Теперь хочу съездить в военкомат — давно не был там, но вряд ли помогут.

Короче, не знаю, что делать.

Если в ваших силах, то я прошу вас, напишите директору письмо, хотя бы письмо, и «большое ему спасибо» за отношение не только ко мне, а ко всем воинам-интернационалистам, живым и павшим.

Каждый год 9 Мая я езжу в район на кладбище — тринадцать километров от нас. Там — памятник погибшим в Великую Отечественную. После митинга вся молодежь и специалисты идут к могилам Мухи Сергея и Марченко Саши, так наш товарищ Шнайдер А.А. даже не соизволит зайти и посмотреть на могилы солдат.