— О, ты увидишь её, милая, но только после нашего свадебного путешествия, — вмешался Гас.

В то время как Бетси отчаянно пыталась устроить их свадьбу, он был занят мыслями о большом путешествии по Европе, включая посещение Шотландии. Кроме того, он решил продать своё заведение Розе, которая обладала деловой хваткой и не торопилась обменять шёлковые подвязки на свадебное кольцо, в отличие от других девушек, имевших теперь благодаря салону общения постоянных поклонников. Как сказал Гас:

— Я не заинтересован в содержании магазина по продаже газированной воды и гостиной для ухаживания, а поворачивать назад нет никакого смысла, так как через пару лет во всём Канзасе будет введён «сухой закон».

— Что ты станешь делать после твоего медового месяца? — спросила Хетер. — Начнёшь какое-нибудь дело здесь, в Додже, или вернёшься в Бостон?

— Сейчас меня ничто не привлекает, — признался Гас. Он наклонился и, обняв Бетси, поцеловал её в губы. — Как насчёт Сан-Франциско, милая? Мы будем рядом с нашими детьми и внуками.

Бетси одарила его солнечной улыбкой:

— О, Ангус! Это было бы замечательно!

— Да. — Он кивнул. — И может быть, я куплю себе корабль и войду в дело к отцу Моргана. Буду привозить товары со всего мира для его торговой компании.

— Торговой компании? — негромко повторила Хетер. Её взгляд переместился на Моргана, который сразу почувствовал себя не в своей тарелке. — Ты сказал, что твой отец работает в порту.

Морган улыбнулся робкой, заискивающей улыбкой:

— Он действительно там работает, дорогая. Его транспортная компания расположена на самой набережной.

Хетер взорвалась:

— Ты, вшивый зверь! Теперь, вероятно, ты скажешь, что он богат как Мидас, хотя раньше говорил, что вы бедны как церковные крысы!

Морган виновато пожал плечами:

— Мы довольно зажиточны. Я же говорил, что обувью я тебя обеспечу.

Она набросилась на него:

— Ты, грязная крыса! Как ты мог? После того как поклялся говорить правду!

— Я и сказал бы, но эта тема никогда больше не всплывала в наших разговорах, — возражал он. — Похоже, это было упущением.

— Чёрта с два, упущением! Ты лгал мне и перекрутил все так, что сам во всём запутался! Неужели все агенты «Уэллс Фарго» такие лгуны? Вас там специально обучают врать или это только ты такой?

— Прекрати, пожалуйста, порочить мою работу, — проворчал он. — Чёрт возьми! На тебя не угодить! То тебе не нравилось, что я занимаюсь продажей обуви, а теперь ты поносишь меня за то, что я занимаю более престижное положение.

— Не престижное, а подлое, — издевалась она. — Я думаю, ты получаешь удовольствие, обманывая людей, и делаешь это так мастерски. Опасность доставляет тебе такое же удовольствие?

— Это возбуждает, — признался он.

— Поездки тоже, конечно, имеют свои преимущества. Ты, наверное, соблазняешь молодых женщин от одного побережья до другого или же я отношусь к категории особых дур? — ядовито спросила она.

— О, ты, конечно, особая, — подыграл он.

— Но я никогда не буду значить для тебя столько, сколько значит твоя драгоценная работа, не так ли? — обвиняла она. — Как могу я сравниться с этими опасностями! И разве тебе не повезло в том, что ты можешь оправдать свои амбиции, назвав их своей работой!

Он нахмурился:

— Если бы ты заткнулась хоть на пару секунд, я смог бы сказать тебе, что собираюсь подать в отставку, если мне откажут в переводе на постоянную работу в Сан-Франциско. Я собираюсь обосновать свою просьбу тем, что не хочу надолго разлучаться со своей дорогой, милой и сварливой женой! Если же мне придётся уйти из фирмы «Уэллс Фарго», я намереваюсь перейти на работу в компанию отца. В порт, — подчеркнул он. — Что скажешь на это, милая? Наверняка тебе не на что будет жаловаться.

— Не смей называть меня милой, Морган Стоун! И не пытайся успокоить меня, словно я капризный ребёнок, пропустивший свой очередной сон. Я сейчас так сердита, что могла бы сжевать твои усы!

Её последнее замечание застало его врасплох, показавшись ему забавным. Смех погасил растущее в нём раздражение. Губы его скривились в гримасе, в бирюзовых глазах заплясали огоньки.

— Это звучит интересно, хотя в этом есть нечто опасное… и болезненное.

— Ты заслуживаешь худшего, — сообщила она. — Ты заслуживаешь… — Она замолчала, её глаза озорно сверкнули.