Морган состроил гримасу:

— Как же я смогу делать это, когда в соответствии с решением судьи Свенсона мне запрещено носить и применять огнестрельное оружие?

Гас задумался:

— А как насчёт кинжала? Умеешь обращаться с ним?

— Кинжал? — переспросил Морган. — Ты хочешь сказать — нож?

—Да-

Морган пожал плечами:

— Мне приходилось иметь с ними дело, но особой сноровки у меня нет. Вряд ли меня приняли бы на работу в павильон «Нравы Дикого Запада», — правдиво добавил он. Затем задумчиво спросил: — У тебя случайно нет пастушьего кнута? Я довольно хорошо им владею. Мой отец пользовался кнутом, когда создавал свою торговую компанию. Мне приходилось ездить с ним в фургонах, и он обучил меня навыкам, необходимым для владения этим оружием.

Глаза Гаса заметно расширились.

— Ну что ж, насколько я помню, Нелс ничего не сказал о кнутах из бычьей кожи. Думаю, если человек может заставить не нарушать порядок стадо быков, он сможет справиться и с бандой пьяных хулиганов. Сегодня во второй половине дня мы пойдём и купим тебе такой кнут, ты сам выберешь наиболее подходящий. Потом заберём на вокзале твои вещички, и ты будешь готов приступить к работе этим вечером.

— Уже? — простонал Морган. — У тебя совсем нет жалости к людям, Гас. Чёрт возьми, я чувствую себя так, словно меня завязали двойным узлом! У вашего шерифа тяжёлая рука.

Гас засмеялся:

— Я смотрю на это по-другому: если ты будешь чувствовать себя усталым, у тебя не будет силы волочиться за Хетер. Кроме того, ты должен начать работать сейчас, пока не зажили твои кровоподтёки и синяки. С ними у тебя очень уж устрашающий вид.

Морган ответил кривой улыбкой:

— Комплиментами и лестью ты ничего не добьёшься, Гас, но добрая порция крепкого виски может сотворить чудо.

Хетер в невесёлом настроении стояла у перил галереи, обозревая раскинувшуюся внизу людскую массу. Салун снова был переполнен плохо воспитанными мужчинами, не последним среди которых был нахальный новый бармен, выделявшийся синяком под глазом и рассечённой губой.

Нельзя сказать, чтобы его потрёпанная внешность сильно уменьшила природную мужскую привлекательность. При встрече с ним все «девушки Гаса» теряли голову и не делали из этого секрета. Они устремились к Моргану, как пчелы к клеверу, ласкаясь и прижимаясь к нему и чуть не сбивая друг друга с ног в своих попытках привлечь его внимание. Шестнадцать пар накрашенных глаз одновременно мигали и моргали с такой скоростью, что зачернённые сажей ресницы напоминали мечущихся в нервной лихорадке пушистых пауков.

А что же Морган? Он барахтался среди этого женского обожания, как свинья в лохани. Непостоянное животное! На лице его играла восхищённая улыбка. Он смеялся и шутил и был в прекрасном настроении, счастлив, как волк на сборище овец. Это было настолько отвратительно, что Хетер с радостью добровольно вызвалась бы стереть с его лица эту идиотскую улыбку вместе с его усиками! Боже милостивый! Судья Свенсон, должно быть, был не в себе, когда приговорил такого откровенного уголовника к такому… удовольствию!

Все ещё ворча про себя, Хетер спустилась вниз и, пробивая себе дорогу локтями, направилась к бару. По дороге она поспешно и высокомерно отклонила предложения услуг полудюжины ухажёров. Наконец, с ощущением, что она переплыла море, кишащее осьминогами, взъерошенная и раздражённая, Хетер вынырнула у стойки.

Морган подошёл с хмурым видом.

— Ваш отец знает, что вы путаетесь здесь, среди этих подонков? — спросил он.

Поправляя свой лиф, Хетер изобразила на лице фальшивую улыбку.

— Я прошла мимо него около тридцати щупалец назад, — сухо ответила она. Морган невольно рассмеялся. Хетер не разделила его весёлого настроения.

— Я могла бы добавить, что я не ребёнок, которого запирают в комнате. Кроме того, мне не понравилось, когда я узнала, что вы вдвоём обсуждали меня в моё отсутствие. Если у вас есть что сказать мне, мистер Стоун, будьте любезны, говорите мне это в лицо.

— Конечно, Бостон, — дружелюбно согласился он. — Теперь скажи: ты пришла для того, чтобы завести со мной перепалку, почесать языком, или, может быть, ты хочешь 'что-нибудь выпить?

Она изучила перечень напитков на листе, висевшем на стене позади стойки бара.

— Я, пожалуй, попробую Баптистский лимонад.

Морган смущённо кашлянул:

— Э-э-э… как насчёт простого лимонада? Тот, другой, немного… крепковат. Ты ведь не хочешь опьянеть?

— Как вам будет угодно, — сказала она, небрежно махнув рукой.

Он вернулся с её напитком раньше, чем она успела дважды моргнуть.

— Пожалуйста, принцесса. А теперь, почему бы тебе не проковылять с этим к себе в комнату?