Все устраивалось так, как хотел капитан. Судьба, как это случается довольно часто, благоприятствовала ему, и жребий пал на самых энергичных и предприимчивых людей. После жеребьевки все занялись сборами: запасались всякого Рода провизией, готовили мулов, а также инструменты, необходимые для добывания руды. Несмотря на всю энергию, вложенную в дело участниками экспедиции, им пришлось потратить около месяца, чтобы завершить приготовления.

Ужасная катастрофа в пустыне дель-Норте, жертвой которой стал граф де Лорайль, и мысль о предстоявшем переходе через пустыню заставляли графа действовать как можно осторожнее и заботиться о любой мелочи.

Не обращая внимания на своих нетерпеливых товарищей, которые всячески побуждали его торопиться с отъездом, он со свойственной ему добросовестностью следил за изготовлением повозок, предназначенных для провизии. Не упускалось из виду ничего, что с первого взгляда могло бы показаться несущественным. Капитан отлично понимал, что потеря одного часа в пустыне, вызванная порчей какой-нибудь гайки или ремня, может повлечь за собой гибель всего отряда.

Наконец все было готово и назначен день отъезда. Через двадцать четыре часа экспедиция покидала Гетцали. Но тут одно непредвиденное событие совершенно изменило планы авантюристов. Часовой, стоявший у ворот, дал знать о прибытии какого-то незнакомца. Это случилось около пяти часов вечера, как раз в то время, когда капитан после последнего осмотра уже нагруженных повозок возвращался домой. Узнав, что гость принадлежит к белой расе и носит форму офицера мексиканской армии, де Лавиль дал приказ впустить его. Проход был открыт, и полковник — на незнакомце была форма, присвоенная этому чину — въехал в ворота колонии. Его сопровождали два стрелка, ведущих за собой мула, нагруженного кладью офицера.

Капитан вышел ему навстречу.

Полковник слез с лошади, бросил поводья одному из стрелков и вежливо поклонился капитану.

— С кем имею честь говорить? — спросил капитан незнакомца, учтиво отвечая на его поклон.

— Я, — ответил гость, — полковник Винсенте Суарес, адъютант генерала Себастьяна Гверреро, генерал-губернатора Соноры.

— Очень рад познакомиться с вами, сеньор Винсенте. По всей вероятности, вы утомились от долгого пути, который вам пришлось проделать, чтобы добраться до нашей колонии. Надеюсь, вы не откажетесь перекусить с дороги, чем Бог послал.

— С большим удовольствием, — с поклоном сказал полковник, — я так спешил, что почти не останавливался от самого Гуаймаса.

— А вы едете из Гуаймаса?

— Да, прямо оттуда. Вот уже четыре дня, как я выехал.

— Гм! Значит, вы смертельно устали, так как вам пришлось ехать очень быстро. Будьте добры, следуйте за мной.

Полковник молча поклонился, и капитан повел его в дом, где уже были приготовлены всевозможные закуски.

— Садитесь, пожалуйста, дон Винсенте, — обратился к нему капитан, подвигая стул.

Полковник почти упал на предложенное сиденье, почувствовав при этом такое облегчение, которое может понять только человек, сделавший тридцать миль подряд, без всяких остановок в пути.

Стрелки встретили столь же радушное гостеприимство со стороны младших офицеров колонии. На несколько минут беседа полковника с капитаном прервалась. Гость ел и пил с жадностью, принимая во внимание известную воздержанность мексиканцев. Де Лавиль с большим любопытством смотрел на редкого посетителя, спрашивая самого себя, что могло побудить генерала Гверреро прислать в Гетцали офицера в чине полковника с приказанием поторопиться с исполнением поручения. Капитан чувствовал понятное беспокойство.

Наконец полковник, сделав последний глоток воды, вытер губы и обратился к капитану.

— Тысячу раз извините за мою бесцеремонность, — начал он, — но сознаюсь, что я еле держался на ногах от истощения, так как ничего не ел с восьми часов вечера.

Капитан поклонился.

— Вы, конечно, не рассчитываете сегодня же отправиться в обратный путь?

— Простите кабальеро, но я должен уехать через час, если это только возможно.

— Так скоро?

— Генерал приказал мне вернуться как можно скорее.

— Но ваши лошади совершенно разбиты…

— Я рассчитываю на вашу любезность и надеюсь, что вы Дадите мне свежих лошадей.

В колонии не было недостатка в лошадях. Их было гораздо больше, чем требовалось для действительных нужд колонии, и де Лавилю ничего не стоило исполнить просьбу полковника. Но наружность гостя и все его манеры внушали какое-то подозрение. Капитаном овладело еще большее беспокойство, и он ответил:

— Не знаю, полковник, в состоянии ли я это сделать, у нас так мало лошадей.

На лице полковника отразилась явная досада.

— Caramba! — воскликнул он. — Какая неприятность!

В эту минуту дверь потихоньку отворилась, и слуга передал капитану бумагу, на которой было написано несколько слов.

Молодой человек, извинившись перед гостем, развернул небольшой листок и пробежал его глазами.

— О! — воскликнул капитан и в волнении скомкал записку. — Он тоже здесь! В чем же дело?

— Что такое? — вопросительно промычал полковник, не поняв восклицания, произнесенного на французском языке.