— Вы приняли окончательное решение?

— Если бы это было иначе, я бы не приехал сюда, — объяснил ему граф.

— Но, — настойчиво возразил дон Рафаэль, — Эрмосильо защищен очень крепкими стенами.

— Я их разрушу.

— Но в городе находится тысяча двести человек гарнизона.

— А! — равнодушно ответил граф.

— Городская полиция целых два месяца занимается военными учениями.

— Но много ли этой полиции? — презрительно произнес Луи.

— Около трех тысяч человек.

— Недурно.

— Генерал Гверреро, заметивший, что его обманули ложными передвижениями, привлек на свою сторону шесть тысяч индейцев и ждет новых подкреплений,

— Это и побуждает меня напасть немедленно. По вашему расчету, мне придется встретить сопротивление одиннадцатитысячной армии, находящейся за отличными укреплениями. Чем дальше я буду медлить, тем больше вырастет число моих врагов, и если я не приму никаких мер, то оно возрастет до такой степени, что сделается непреодолимым.

— Но вы забываете, мой друг, что Эрмосильо окружен садами и огородами, они должны сильно затруднить наступление.

— Это не важно, — небрежно заметил граф, — ведь я войду через ворота.

Собеседники посмотрели на графа с некоторым испугом. Можно было предположить, что они считают его сумасшедшим.

— Простите, мой друг, — возразил дон Рафаэль, — вы, кажется, сказали, что хотите произвести нападение завтра, не так ли?

— Разумеется.

— Но если ваша армия не успеет подойти?

— Как! Если моя армия не успеет подойти?! Да разве вы не видали, как они прошли мимо асиенды?

— Я видел, что прошел небольшой отряд, и счел его вашим авангардом.

— Моим авангардом? — со смехом воскликнул граф. — Вы ошиблись, милый друг, это вся моя армия!

Дон Рафаэль, дон Рамон и все остальные собеседники считали себя людьми храбрыми, не раз приходилось им сталкиваться и бороться с противником, который значительно превосходил их своими силами, в этой борьбе они проявляли недюжинную храбрость и отвагу. Но безумное решение графа, вздумавшего взять с горстью авантюристов город, защищенный десятитысячной армией, показалось им настолько невероятным, что друзья спрашивали себя, не находятся ли они под влиянием кошмара.

— Подождите до завтра, — уверял их граф, — и вы увидите, как огромная и непобедимая мексиканская армия будет разбита наголову и рассеяна.

На этом беседа прекратилась, и все отправились в столовую, где был приготовлен великолепный завтрак.

Когда все вышли из-за стола, граф направился в отведенное ему помещение, попросив отца Серафима зайти к нему.

Там они заперлись и долго беседовали наедине.

Когда миссионер выходил, глаза его были красны, и на щеках виднелись следы слез.

Граф сжал его руку.

— Итак, — сказал он священнику, — в случае несчастья…

— Я буду там, граф, положитесь на меня. — И он удалился медленными шагами.

Перед самым наступлением ночи граф выслушал донесения своих лазутчиков. Принесенные ими известия вполне подтверждали справедливость слов дона Рафаэля.

Генерал Гверреро быстрым маршем прибыл в Эрмосильо и засел за укрепленными стенами.

Валентин и Курумилла явились позднее других разведчиков, но со значительными результатами своих успешных действий.

Валентин во главе отряда фуражиров двинулся, по совету Курумиллы, по дороге, ведущей в Гуаймас. Здесь он перехватил обоз с провиантом и боевыми припасами, предназначенными для мексиканцев.

Капитану де Лавилю тоже повезло: он захватил пять неприятельских патрулей, неблагоразумно показавшихся в деревне.

Граф отпустил Курумиллу вместе с капитаном, который захотел воспользоваться ночной темнотой и поставить аванпосты на расстоянии двух с половиной пушечных выстрелов от Эрмосильо.

Оставшись наедине с Валентином, Луи разложил на столе план Эрмосильо. Друзья склонились над столом и принялись внимательно изучать этот план.

Мы уже не раз описывали Эрмосильо своим читателям, теперь же ограничимся только указанием, что густые огороды и сады, окружающие этот город, дают возможность укрыться множеству стрелков без всякой опасности для их жизни.

Сверх того, город был окружен глубоким и широким рвом, пройти через который можно было только по мосту, защищенному сильным вооруженным отрядом.

Эрмосильо принадлежал к хорошо укрепленным городам, и его нельзя было взять без ружейного выстрела. Таким образом, если бы графу Пребуа-Крансе удалось взять приступом этот город силами своего отряда из двухсот пятидесяти человек, то его подвиг вполне заслужил бы название самой выдающейся операции в военной истории.