Главные сахемы племени, собравшись у входа в хижину совета, присутствовали при отъезде воинов.

Два отряда, из двадцати воинов каждый, выстроились перед “ковчегом первого человека”. Во главе одного находился Олень, гордо сидевший на своем разрисованном и снаряженном по индейскому обычаю коне. Едва сдерживаемая радость блестела в глазах вождя, горевших мрачным огнем и метавших яркие молнии.

Во главе другого отряда, состоявшего из воинов постарше и с виду спокойнее, находились Текучая Вода и Белый Ворон.

Женщины, дети и воины, оставшиеся в деревне, окружили площадку.

Глубокая тишина царила над этой толпой, ждавшей какого-то важного события.

Через минуту сахемы, собравшиеся перед хижиной совета, очистили проход и пропустили человека, одетого в странные одежды самых ярких и несообразных цветов.

Это был колдун или человек-врачеватель племени.

Его походка была величественна и горда, лицо дышало энтузиазмом и верой. В одной руке он держал большую вазу с пучком полыни, в другой — нож для скальпирования, которым он потрясал в воздухе.

Дойдя до середины площади, он остановился на равном расстоянии от обоих отрядов перед огнем, специально для этого разведенным.

Мгновенье он оставался неподвижным, с опущенной на грудь головой, произнося тихим и невнятным голосом какие-то слова. Потом он вынул пучок полыни и, пользуясь им в качестве кропила, брызнул водой по направлению четырех сторон света, выкрикивая:

— Ваконда! Ты видишь этих воинов, будь к ним милостив, ослепи их врагов и протяни сети на их пути!

После этого колдун поставил сосуд на землю, порылся в дорожной сумке и вынул оттуда горсть morrichee или священного табака. Он начал медленно сыпать его в огонь, произнося:

— Прими эту жертву, Ваконда, и открой нам свои тайные намерения.

И, продолжая бросать табак, он принялся плясать вокруг огня, потрясая ножом и корча странные гримасы.

Мало-помалу черты этого человека изменились, беловатая пена выступила в углах его губ, волосы его спутались, глаза, казалось, хотели выйти из орбит, и он вскричал зловещим и медленным голосом:

— Я их вижу! Я их вижу!

— Что видит мой отец? — спросил Олень с плохо скрытым беспокойством. Несмотря на свое мексиканское воспитание или благодаря ему, он был, как и все его соотечественники, и даже более их, склонен к суеверию.

— Я их вижу, — продолжал колдун. — Сражение ожесточенное, они падают на землю, они падают во власть моих сынов, они поднимаются! Зачем эти жесты? Что значит эта демонстрация? О! Я их слышу…

— Что слышит мой отец? — спросил вождь.

— Я слышу крики, но команчи непобедимы. Убивайте, убивайте! Убивайте же! Зачем вы колеблетесь? — Вдруг он залился судорожным смехом! — А! А! А! Да, так лучше, — сказал он шипящим голосом, — так мщение будет полнее.

Присутствующие невольно оледенели от этого сатанинского смеха, поразившего их слух, как погребальное эхо.

— Не ездите, — продолжал колдун, — там смерть! Оставьте этого врага, оставьте его: не он, а вы погибните. Но нет! Отправляйтесь, так надо! Зачем, Ваконда? Ваконда!

Произнося эти последние слова, колдун вдруг остановился. Его голос сделался тихим и неясным, он, казалось, с минуту прислушивался, потом испустил сильный крик, повернулся на месте два-три раза с головокружительной быстротой и упал на землю, где несколько минут бился в страшных судорогах.

Индейцы были поражены ужасом. Мрачное предсказание колдуна наполнило их страхом. Они не смели обменяться своими мыслями и оставались в нерешительности, следя тупым взглядом за человеком, лежавшим перед ними в страшных корчах.

Наконец Текучая Вода прервал оцепенение, овладевшее этими впечатлительными людьми. Он понимал все последствия, которые навлекло бы предсказание на обе экспедиции, если бы воинам дано было время на размышление.

— Как и все предсказания колдунов, — сказал он с легкой насмешкой в голосе, — это заключает и хорошее, и худое. Только я полагаю, насколько это возможно, что хорошее преобладает, и если мы будем иметь несчастье потерять двух или трех товарищей, то, по крайней мере, вернемся с добычей и пленниками.

— Я думаю, что это действительно так, — поддержал Белый Ворон. — Воины, павшие во время похода, счастливы. Блаженные луга открываются для них, и они войдут туда в сопровождении Ваконды.

— Да, — сказал Олень, — предсказание хорошее! Оно предвещает удачу.

Переменчивый ум индейцев немедленно отозвался на толчок, данный ему вождями, и скоро все краснокожие были уверены, что предсказание колдуна благоприятно и что обе экспедиции начались при самых счастливых предзнаменованиях.

Что касается бедного колдуна, то он лежал на земле в состоянии полной бесчувственности, и никто из присутствующих не думал оказать ему помощь.