Шрифт:
Пеоны повиновались с проворством людей, сделавших продолжительный переезд и подгоняемых сильным голодом.
Огонь был разведен в одну минуту, и пеоны скоро принялись за завтрак.
Когда голод был утолен и сигарки выкурены, начальник встал.
— Теперь, — сказал он, — за работу!
Глава VI
СЮРПРИЗ
Позиция, в которой начальник каравана решил остановиться, воображая, что он первый открыл ее, была прекрасно выбрана для лагеря, который мог сопротивляться несколько месяцев нападению индейцев и луговых пиратов; это была огромная эспланада, значительно возвышавшаяся под пропастями и охраняемая справа и слева огромными скалами, предоставляя такие условия безопасности, что к пеонам возвратилась их беззаботность, и они смотрели на таинственный побег проводника как на случай вовсе не важный, который не мог иметь других последствий, как заставить их пробыть в дороге долее назначенного времени.
Поэтому они вскочили, по приказанию своего начальника, и начали рыть ров, который должен был предохранить их от неожиданного нападения.
Главная квартира, то есть палатка, была устроена прежде всего.
В ту минуту, когда начальник каравана шел с пеонами, которые несли заступы и лопаты к входу на эспланаду, вероятно, для того, чтобы показать, в каком месте надо было рыть ров, капатац подошел к нему с раболепным видом и, почтительно поклонившись, сказал:
— Я должен сообщить вам нечто очень важное.
Господин обернулся и, окинув его с ног до головы с плохо скрываемой подозрительностью, повторил:
— Нечто важное — сообщить мне?
— Да, — отвечал капатац, поклонившись.
— Что же такое? Говорите, только поскорее, Карнеро, вы видите, мне некогда!
— Если вы позволите мне сказать вам два слова наедине, то сейчас узнаете, в чем дело.
— Что за таинственность?
— Долг предписывает мне сообщить только вам, что я открыл.
— Гм! Вы открыли что-нибудь?
Капатац поклонился молча.
— Ну пойдемте, — сказал ему господин, — а вы, — обратился он к пеонам, — ступайте, я сейчас приду.
Те продолжали свою дорогу; начальник каравана, напротив, сделал несколько шагов назад, капатац шел за ним. Отойдя на значительное расстояние, начальник снова обратился к метису:
— Теперь, я полагаю, Карнеро, вы можете объясниться.
— Могу.
— Говорите же и не держите меня в недоумении.
— Вот в чем дело: я нашел грот.
— Что! — с удивлением вскричал его господин. — Вы нашли грот?
— Да.
— Где же это?
— Здесь.
— Здесь? Это невозможно!
— Точно, здесь.
— В каком же месте?
— Там, — сказал капатац, протянув руку, — за этой грудой скал.
Молния подозрения мелькнула в глазах господина.
— А! — прошептал он. — Как это странно, Карнеро! Могу я узнать, каким образом вы нашли этот грот и какая причина привлекла вас к этим скалам, когда вы знали, как ваше присутствие было необходимо в другой стороне?
Капатац нисколько не смутился тоном, каким были произнесены эти слова, и отвечал со спокойным видом, как будто не примечал угрозы, заключавшейся в них:
— О! Это открытие было совершенно случайное, — уверяю вас.
— Я не верю случайностям, — отвечал его господин, — но оставим это. Что ж далее?
— Когда мы кончили наш завтрак, — продолжал капатац, — я приметил, что несколько лошадей, между прочими и моя, отвязались и разбежались в разные стороны.
— В самом деле, — прошептал его господин, скорее отвечая на свою собственную мысль, чем на слова капатаца.
Тот неприметно улыбнулся.
— Боясь, — продолжал он, — чтобы лошади не заблудились, я побежал за ними; их легко было поймать, только одна не допускала к себе, она бросилась в середину скалы, и я принужден был идти за нею.
— Понимаю: лошадь таким образом довела вас до входа в грот.
— Именно! Она остановилась у самого входа, и я без труда схватил ее.
— В самом деле, как это странно! И вы вошли в этот грот, Карнеро?
— Нет, я счел своей обязанностью предуведомить вас.
— Вы были правы. Ну, мы пойдем туда вместе, возьмите факелы и укажите мне дорогу. А! Не забудьте взять оружие: неизвестно, с кем можем иметь дело в пещерах, открытых таким образом, с людьми или с хищными зверями.
Это было сказано с сарказмом, который, несмотря на наружное равнодушие, заставил капатаца внутренне затрепетать.
Пока он исполнял приказания своего господина, тот выбрал между пеонами шесть человек, на которых мог положиться более, чем на других, приказал им взять ружья, а другим велел хорошенько караулить, но не начинать никаких работ до его возращения, а капатацу велел идти вместе с ним. Карнеро смотрел неодобрительно на распоряжения своего господина, но, вероятно, счел неблагоразумным делать замечание, потому что молча опустил голову и направился к груде скал, закрывавших вход в грот.
Эти груды гранита, нагроможденные одна на другую без всякого порядка, казались, однако, не игрою случая, а, напротив, походили на остатки какой-то грубой, но прочной постройки очень отдаленных времен.