— Этот человек мертв. Я верю тебе, Айвар, но, даже если ты преодолеешь все препятствия и я выйду за тебя замуж, я все равно никогда не буду любить тебя так, как любила его.

Если. У Айвара появилась надежда.

— О боже! — Она дотронулась рукой до его плеча. Он почувствовал обжигающее тепло ее ладони сквозь грубую ткань монашеского балахона. — Я кажусь эгоисткой. Но я совсем одна, обо мне некому позаботиться.

— Нет, ты не одна. Я с тобой. — Он схватил ее руку. Рукопожатие родства. — Я всегда с тобой. И Ханна, конечно.

Во время краткого свидания в нужнике у него не было возможности спросить о Ханне — они успели только условиться об этой встрече в библиотеке. Но он поцеловал ее. Ну и воняло же там! Всю ночь ему грезилась Лиат, утром он выглядел уставшим и истерзанным.

— Ханна с Вулфером отправились на юг сопровождать епископа Антонию. — Она осталась недовольна собой. — Ты должен был это знать, Айвар. Пойми, мне грозит опасность не только со стороны Хью. Есть и другое: что-то преследовало отца в течение нескольких лет, потом он погиб, и я не знаю причины. — Девушка придвинулась к нему совсем близко. Айвар ждал, что она обнимет его, но этого не произошло. Она только чуть слышно прошептала: — Ты понимаешь?

Годом раньше Айвар отмел бы все ее страхи небрежным движением руки и грандиозными планами, на которые он был мастер. Теперь, повзрослев, юноша вынужден был признать, что Лиат права.

— Ладно, — он постарался успокоиться, — ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня.

Она подавила смешок:

— Брак с ним все равно был невозможен. Если не он, то ты, потому что тебе я могу доверять. — В ее голосе послышалась тоска по тому, другому, мужчине, имя которого она не осмелилась произнести вслух.

Айвара захлестнула волна счастья. Лиат доверяет ему!

Со временем, думал он, она забудет того мужчину. Она полюбит Айвара, а тот останется лишь смутным воспоминанием. Мертвый не соперник живому.

Наученный горьким опытом, Айвар впервые осознал, что нельзя действовать сгоряча. Лиат совсем одна, ей нужна семья, родные. Хью нельзя сбрасывать со счетов. Айвар достаточно понимал, что Хью будет и дальше преследовать Лиат. Главной проблемой было освобождение из монастыря. Он должен найти путь отсюда. Это трудно, но возможно.

— Потребуется время, — наконец сказал он. — Ты дождешься меня? Она печально улыбнулась:

— Я останусь «орлом». Это я могу тебе обещать. Теперь «орлы» — моя родня.

— Тихо! — Айвар замер, услышав какой-то подозрительный шорох. Он отстранил от себя Лиат. — Кто там?

Из-за шкафов с книгами показалась темная фигура. Несколько мгновений юноша удивленно рассматривал ее.

— Моя сестра Росвита!

— О боже! — Лиат отпрянула в сторону.

— Да, Айвар. — Несомненно, это был голос священницы. — Брат мой… — Росвита говорила спокойно. Ее лицо выражало добродушную иронию? Гнев? Айвар совсем не знал ее. — Брат мой послушник, ваше поведение в высшей степени предосудительно. Я должна доложить матери Схоластике.

Айвар чуть не подпрыгнул от радости.

— Очень хорошо. — Он овладел собой. — Ничего не имею против.

Если мать Схоластика узнает о его контактах с женщиной, она наверняка вышвырнет его вон из монастыря.

Уличенный в таком серьезном грехе, Айвар ожидал окончания дневной службы, секста, стоя на коленях на каменном полу перед пустым и потому еще более внушительным креслом аббатисы. Наконец дверь позади него бесшумно отворилась, и вошла мать Схоластика. С ней была Росвита. По выражению ее лица нельзя было понять, сочувствует она ему или сердится. Айвар пожалел, что так плохо знал сестру. Что она сказала аббатисе? Юноша даже не осмеливался строить догадки.

— Я не просила вас смотреть на меня, брат Айвар, — сказала мать Схоластика.

Он вздрогнул и опустил взгляд. К его ужасу, Росвита вышла, оставив его наедине с ужасной настоятельницей. Он с силой сжал руки, пальцы побелели от напряжения. Закусив губу, он ждал. Колени болели. В кабинете был ковер, но ему было строго приказано не пытаться облегчить себе положение.Мать Схоластика села в свое кресло. Какое-то время он чувствовал на себе ее взгляд. Острый бугорок в камне так больно давил на правое колено, что Айвар с трудом сдерживал слезы, но не смел пошевелиться.

«Она правит железной рукой», — говорили все. Она — младшая сестра короля. Как только ему могло прийти в голову, что они равны, что он сумеет запугать ее?

Аббатиса откашлялась и заговорила:

— Как мы уже заметили, когда король прибывает со своим двором в Кведлинхейм, некоторых послушников и кое-кого из братьев и сестер, которые в этот момент оказываются не в ладах со своим обетом, охватывает беспокойство. Некоторые из них начинают скорбеть об утраченном мире и выражают желание следовать за королем. Наш долг — спасти эти хрупкие души, защитить их от этого безумия, ибо это лишь мимолетное искушение, которое вскоре проходит.