Пошел дождь. Крупные капли, протекая через щели крыши, падали на землю с однообразным шумом. Огонь угасал. Глубокая тьма царствовала в шалаше. Сильвина испытывала невыразимый страх, хотя, в сущности, была гораздо храбрее большинства женщин. Ей казалось, что вот-вот явится неумолимый враг, и она с ужасом прижималась к шатким стенкам шалаша.

Том Слокомб сидел, поджав ноги и внимательно прислушиваясь к внешним звукам, в уверенности, что сумеет расслышать приближение индейца. Через четверть часа послышались поспешные и твердые шаги, потом торопливый стук в дверь.

Сильвина дрожала всем телом.

— Кто там? — спросил Том, хладнокровно заряжая карабин.

— Человек, не желающий тебе зла. Отворяй скорее! — послышался знакомый голос Авраама Гэмета.

— Я не знаком с вами и потому убирайтесь туда, откуда пришли, — возразил Том.

— Но я знаю его! — воскликнула Сильвина радостно.
– Это честный квакер Авраам Гэмет.

— В таком случае милости просим. Толкните дверь и войдите.

За дверью не мешкали, и высокая фигура Авраама Гэмета возникла перед потухающим костром, который в ту же минуту был оживлен Слокомбом, бросившим туда охапку дров.

— Краснокожие окружают вас со всех сторон, — сказал квакер со свойственным ему величавым достоинством.

— Со всех сторон! — с ужасом повторила Сильвина.

— Да, со всех сторон. Они следили за вами и готовы броситься на свою жертву.

— Незнакомец, — сказал Слокомб, — вы видите перед собой, если только можете что-нибудь видеть в этой темноте, вы видите полярного медведя и Ворона Красной реки. Если бы сейчас было светло, вы могли бы увидеть, что я от природы одарен половиной лица бледнолицего, половиной — краснокожего.

— Друг, я не знаю, кто ты, и мне дела нет, медведь ты, ворон или хвастун. Говорю тебе, язычники окружают тебя.

— Неужели я и сам того не знаю, большой ребенок? — возразил Том сердито. — Не я ли только что имел схватку с одним из них? Не я ли угостил его последней болезнью? Не я ли проводил его на тот свет?

— Если ты предупрежден об опасности, так почему же ты сидишь, поджав ноги? Отчего же ты не ищешь спасения?

— Искать спасения! О, мой патриарх! Да куда же нам спасаться? Не пробиваться же нам сквозь томагавки и ножи черноногих!

— Проскользни незаметно между ними, как Давид прокрался в стан царя Саула 11 .

— Царь Давид никогда не имел дела с коварными дикарями, — возразил Ворон. — Бежать! Да это значит вести прямо на погибель эту юную красавицу, потому что ночь черна, чернее чернил, а красные готтентоты засели в траве, между кустами и за деревьями! — воскликнул он с жаром.

— Ими предводительствует белый, — сказал Гэмет.

— Ренегат белый. Очень хотелось бы мне пустить ему в ухо смертельную ноту! — продекламировал Ворон.

Сильно забилось сердце Сильвины, опасения проснулись в ее душе.

— В его распоряжении находится отряд бродяг, принадлежащих к Северо-Западной компании. Вообще говоря, они неразборчивы в средствах и заклятые враги трапперов Компании Гудзонова залива.

— Скажите, если можете, какая судьба постигла наш храбрый отряд? — спросила Сильвина.

— Женщина, я был зрителем битвы, в которой кровь лилась потоками. Поистине зрелище, в ужас сердце приводящее!

— Гремучая змея! Неужели вы не принимали участия в этой схватке? — осведомился Том, разглядывая квакера с любопытством.

— Моя религия воспрещает мне наносить удары мечом; однако, теснимый язычниками, я приложил, может быть, больше усилий, чем следовало бы для их ниспровержения. О-о-о-хо-хо-о-о!

— Не приводите меня в бешенство, незнакомец, а не то я запушу когти в ваши телеса. Кто не хочет убивать индейцев, нападающих на него, тот заслуживает, чтобы с него живого шкуру содрали! — воскликнул Том.

— Откровенно говоря, я не знаю, что сделалось с твоими друзьями. Видя, что ты спасаешься бегством, гонимая филистимлянами, я последовал за ними, чтобы воспрепятствовать им пролить твою невинную кровь, и поистине многих мне стоило трудов отвратить их от смертоубийственного намерения, но восстанем и двинемся в дальний путь, в противном случае они закоптят нас здесь живьем.

— На мой взгляд, это добрый совет, — сказала Сильвина.

— Да, — отвечал ей Ворон, подумав, — пускай он проведет нас по тому же пути, по которому и сам прошел, лучше этого ничего не придумаешь.

Перекинув за спину ружье, он заткнул пистолеты за пояс, а карабин держал в руке.

— Попробуем, попробуем! — продолжал Ворон. — Но, мой храбрец, если вы не обладаете проворством кошки или сомневаетесь в предстоящем пути, то пустите меня вперед. Если же уверены в себе, то мы с молодой девушкой пойдем позади. Если попадется вам медная шкура, заткните ей глотку, да топором выдайте паспорт на тот свет. А вы, чародейка, ступайте ножками легче снежных хлопьев, падающих на землю, не шелестите платьем по кустам, подберите его и летите, подобно воздушной фее.