Я шла по Тверской растерянная и подавленная, не зная, куда мне податься, где найти пристанище и приют своим неприкаянным, разметанным думам. От телеграфа я позвонила Лиде, но телефон ее молчал. Сама не зная почему я набрала телефон мастерской Ююкина. Он весело ответил:

— Как здорово! На ловца и зверь бежит. Мы только что о тебе говорили. Ты мне очень нужна по важному делу. Приезжай и немедленно.

Важное дело. Что б это могло быть? Может с отцом что случилось? Или с Егором? И я поспешила к Ююкину.

В мастерской Игоря я встретила мужчину средних лет, спортивного телосложения блондина, розоволицего, с мужественным самоуверенным взглядом, одетого в темный элегантного покроя костюм и яркий модный галстук. Почему-то сразу подумала: «Новый русский». А Игорь тот час же, словно разгадав мои мысли, представил:

— Знакомьтесь: Борис Ильич Денисов, преуспевающий бизнесмен, типичный «Новый русский». При том в самом деле русский, а не какой-нибудь Березовский.

— Очень приятно, — улыбнулся карими глазами бизнесмен и добавил: — А с вами я уже познакомился. — И резким жестом твердой руки указал на прислоненную к мольберту картину «Майское утро». Вы конечно Лариса. И в натуре выглядите еще прекрасней, чем вас изобразил Игорь. Он стоял у стола, сервированного коньяком и холодными закусками, ассортимент которых был довольно богат и разнообразен, прямой, подтянутый, пышущий здоровьем и самодовольством. Отодвинул стул и предложил мне:

— Пожалуйста, присоединяйтесь к нашей скромной трапезе. Очень рад с вами познакомиться лично, как с прекрасным персонажем живописи.

Голос его резкий, энергичный, как и вообще манеры человека властного, самоуверенного. Его галантность мне показалась искусственной. Он разлил коньяк по рюмкам, положил в мою тарелку осетрину, карбонат, пододвинул ко мне баночку черной икры и провозгласил тост:

— За прекрасную Ларису, достойную счастливой судьбы.

Я поняла, что до моего прихода Игорь уже рассказал ему все, что знал обо мне. И тут же перешли к делу. Оказывается, Денисову очень понравилась картина «Майское утро»« и он пожелал купить ее. Игорь не соглашался под разными предлогами: мол, картина еще не была на выставке, да к тому же нужно согласие модели, то есть меня, предлог явно надуманный. Он, Денисов, предлагал художнику самому назвать цену, мол, мы за ценой не постоим. Такой широкий, купеческий жест заинтересовал Игоря, и он предложил компромисс:

— А давайте, Борис Ильич, я для вас сделаю повторение?

— Это как понимать? — по-хозяйски спросил Денисов. — Копию, что ли?

— Не копию, а повторение. Копия — это когда копирует другой художник. А я сам сделаю авторское повторение. Это разные вещи.

— В таком случае и цена твоему повторению должна быть другая. Раза в два дешевле, — В карих глазах Денисова сверкнули лукавые огоньки, сразу обнаружив характер бизнесмена.

— Но на это опять же нужно согласие Ларисы, — заметил Игорь, хотя на самом деле никакого моего согласия не требовалось, хозяином картины был автор, художник.

— С Ларисой, я думаю, мы договоримся, — самоуверенно сказал Денисов и тут же обратился ко мне: — Признайтесь откровенно: какая ваша зарплата в Твери?

— Около миллиона.

— А если я предложу вам три миллиона и должность референта? Мне нужен референт, и именно историк.

Понятно: Игорь проинформировал его достаточно подробно, — подумала я, а Денисов тем временем наполнил рюмки коньяком и спросил:

— Ну так что, милейшая Лариса? Согласны?

— А какие мои обязанности? — полюбопытствовала я, не принимая всерьез его предложения.

— Самые простые: выполнять мои поручения, присутствовать на переговорах с фирмачами, иностранцами.

— Вы думаете, я справлюсь?

— Я не думаю, я уверен. — Он поднял свою рюмку и торжественно провозгласил: — Выпьем за нового референта моей фирмы и пожелаем ему удач.

И не дав мне и рта раскрыть, чокнулся с моей рюмкой, которую я еще не взяла в руку и потом с Игорем, решительно, приказным тоном прибавил:

— До дна!

Все было так неожиданно, необычно и странно, как во сне и я послушно, бездумно подчинялась и выпила вторую рюмку до дна. И быстро начала хмелеть. Слишком много неожиданного, противоречивого, контрастного обрушалось на меня за какой-то час: встреча отца с Егором и какой-то проблеск в моей судьбе, во что не верилось, — все это перемешалось в сознании, как бы парализовало мою волю, и я отдала себя во власть стихии, не утруждая анализом происходящего. Я плыла по течению, не сопротивляясь, мне было все равно, куда вынесет рок. Предложение Денисова я считала для себя большим благом, даром судьбы, хотя все еще не верила в его серьезность и все же, думая о его реальности, спросила вслух саму себя:

— Но как из Твери каждый день ездить в Москву?

— А зачем ездить? Не надо. — твердо заверил Денисов. — У тебя будет квартира в Москве. Однокомнатная, приличная квартира.

Нет, это уж слишком! Как в сказке. А Денисов извлек из кармана ключи и демонстративно положил их на мою ладонь, сжал ее и сказал:

— Вот тебе ключи от твоей квартиры.

Все его действия были основательны, без суеты и пафоса. Он сказал Игорю, что насчет повторения картины подумает, а сейчас он хочет показать мне мою квартиру и одно из предприятий. Потом он куда-то звонил, отдавал какие-то распоряжения и сказал, что мы будем минут через сорок. Я обратила внимание на «мы», решив, что это касалось меня.

— Вы не были в моем меховом магазине? — спросил он меня и назвал адрес.

— У вас свой магазин?

— И не только. У меня есть все, что угодно душе хорошего человека.

Вместе с Денисовым мы вышли из мастерской Ююкина. У подъезда стояла изящная машина, с эмблемой — кольцами на радиаторе. Денисов, поддерживая меня под локоть, проводил к машине, дверь которой открыл шофер.

— Прошу вас, — учтиво предложил мне садиться.

— Куда? Зачем? — не очень решительно спросила я. Воля моя была парализована.